Гипнотизер сперва помолчал. Потом жестом показал, что по его мнению, уже пора бы и перестать поливать его водой.
Дайте я встану, сказал он.
Погодите немного, сказал Дэнтон.
Вы меня ударили, сказал гипнотизер, вы, негодяй этакий!
Мы одни, возразил Дэнтон, и дверь заперта.
Они молчали и думали.
Если
я перестану мочить, сказал Дэнтон, у вас на лбу вылезет такой синяк
Молчите, если угодно, сказал гипнотизер угрюмо.
Опять помолчали.
Так поступали в Каменном Веке, сказал гипнотизер. Борьба! Насилие!
В Каменном Веке никто не смел становиться между мужчиной и женщиной, возразил Дэнтон.
Гипнотизер немного подумал.
Что собственно вам нужно? спросил он.
Пока вы лежали без чувств, я разыскал в ваших списках адрес девушки. Я не знал его раньше. Я телефонировал. Она скоро будет здесь.
Вместе с компаньонкой?
Это все равно.
Что же это такое? Я не понимаю. Что вы хотите сделать?
Я подыскал себе также и оружие. Удивительная вещь, как мало оружия теперь попадается на свете. И подумать, что в Каменном Веке люди, кроме оружия, ничего не имели. Я наконец нашел эту лампу, отодрал проволоки и всякие другие штуки и вот она
Он поднял лампу над головою гипнотизера.
Этим я могу очень легко разбить вам череп. И я разобью, если вы не сделаете того, что я вам скажу.
Насилием ничего не излечишь, ответил гипнотизер цитатой из «Новейшей книги афоризмов о морали».
Ну, тут уж болезнь, от которой я во что бы то ни стало хочу избавиться.
Ну?
Вы скажете компаньонке, что вы собираетесь внушить девушке согласие на брак с этой рогатою тварью, знаете, рыжий такой, а глаза как у хорька. Об этом, должно быть, уже говорилось?
Да, говорилось.
Ну вот. И под этим предлогом, вы ей вернете память обо мне.
Это не соответствует профессиональной этике.
А я вам вот что скажу: я и жизни не пожалею, чтобы не потерять этой девушки, я готов на все. Мне нет никакого дела до ваших соответствий. Если не выйдет по-моему, вам не прожить и минуты. Оружие это плохое, и вам, должно быть, достанется смерть не без боли. Но я все-таки убью вас. Теперь, я знаю, убивать не принято, главным образом потому, что не из-за чего убивать.
Компаньонка увидит вас.
Я спрячусь в этом углу, за вашей спиной.
Гипнотизер подумал.
Вижу вы юноша решительный, сказал он, и к тому же полудикарь. Я старался исполнить свой профессиональный долг по отношению к клиенту. Но если вы решились принудить меня
Не вздумайте лукавить
Я не стану рисковать головой из-за такого пустячного дела.
А потом?
Гипнотизеры и врачи не любят скандалов. Вам нечего бояться нескромности. Я ведь не дикарь. И мне все это надоело. И вдобавок, через день-другой я уже прощу вам
Спасибо. Теперь, когда мы обо всем сговорились, вам нет надобности дольше лежать на полу.
II. За городской чертой
В начале девятнадцатого века большая часть людей еще вела сельский образ жизни, как было унаследовано от отцов и от дедов. Они обитали в маленьких городках, в селах и занимались земледелием или несложными ремеслами, непосредственно связанными с сельским хозяйством земледельцев. Они мало путешествовали и редко удалялись от места своей работы, ибо средства сообщения были тогда еще медленны и плохи. Путешествовать приходилось пешком или на грубых судах под жалкими парусами, или, наконец, на лошадях, и самая большая скорость была шестьдесят миль в день. Подуйте только шестьдесят миль в день!
Там и сям в эту ленивую эпоху какой-нибудь город, например, столица или гавань, развивался, становился немного больше соседних городов. Но все-таки можно было пересчитать по пальцам все города с населением более 100.000 человек.
Так было еще в самом начале девятнадцатого века.
За сто лет развитие железных дорог, телеграфов, паровых судов и сложных машин изменило этот порядок вещей до полной неузнаваемости. В больших городах как-то внезапно возникли огромные магазины, пестрые приманки, разнообразные удобства и все это сразу оттеснило сельскую жизнь на задний план. С развитием машин спрос на рабочие руки уменьшился, местные рынки переполнились предложением труда. Человечество стало отливать в крупные центры; большие города быстро росли за счет деревни.
Многие писатели времен королевы Виктории упоминают об этом притоке людей в города. Они отмечают повсюду, в Англии и в Америке, в Китае и в Индии, одно и то же явление, огромный рост немногих городских центров и опустение сел.
Но редкие из них понимали полную неизбежность этого явления и ясно видели, что при новых путях сообщения иначе и не может быть. И вот самые смешные, ребяческие средства пускались в ход для того, чтобы одолеть таинственный магнетизм больших городов и удержать население на старых местах.
Однако, все перемены девятнадцатого века были только началом нового порядка вещей. Первые большие города нового времени отличались большими неудобствами, они были тесны и черны от дыма и полны заразы. Введение новых способов постройки и отопления уничтожило эти неудобства.
В двадцатом веке ход изменений был еще быстрее, чем в девятнадцатом. И в двадцать первом стремительный рост людских изобретений совершенно затмил тихое, идиллическое время Виктории.