дела никогда особо не волновали Штыка, но в этот ненастный, промозглый сентябрь ему было жарко, а пульс частил. С трудом и со стыдом комиссар признавался самому себе, что готов лишиться всех своих полномочий, снять все революционные регалии ради одного ласкового слова, ласкового взгляда Даши Полыновой, вздорной, но красивой девчонкибольшевички.
Весь август Владимир томился по её гибкому, сильному телу, но вот беда Даша охотно кокетничала, флиртовала напропалую, однако, как только дело доходило до постели, она тут же скучнела и охладевала, мягко, но решительно отводя его влажнеющие ладони. Могла и пощёчину отвесить, а ручка у Даши крепенькая
Владимир вздохнул. Он стоял на перроне Николаевского вокзала и ожидал поезд из Москвы. На нём должна была приехать «товарищ Полынова». Товарищ Сколько же раз, сколько ночей и дней грезил он, как Даша снимает своё гимназическое платье, как отдаётся ему со всей нерастраченной страстью! О, хоть бы раз услышать ему не обычное нетерпеливое: «Отстань! Ну, Влаадик!» а дремотный, жаркий выдох: «Да!..»
Господи, да он уже на всё готов! Даже на пошлый буржуазный брак, лишь бы владеть девушкой нераздельно, добиваясь близости в любой момент бытия! А что? Ему тридцать четыре, ей, наверное, и двадцати ещё нет. Чем не пара?
Тут толпа встречающих зашумела, засуетилась прибывал московский поезд. Паровоз, напуская белые клубы и делая людей неразличимыми в белесой пелене, подтянул состав и остановился.
Владимир неуклюже побежал по перрону, высматривая милое лицо.
Влаадик! окликнули сзади.
АнтоновОвсеенко резко обернулся Даша, в вечном своём коричневом платье, в серой тужурке, подходила к нему, перекособочась, одной рукой она придерживала саквояж, а другою рылась в его содержимом.
Привет пропыхтела девушка, не поднимая головы, коленкой поддерживая кладь, и пожаловалась: Представляешь, кошелёк потеряла!.. Ох, какая же я раззява
Полынова опустилась на корточки, поставив саквояж перед собою, и запустила внутрь обе руки.
И вечно я чтонибудь теряю ворчала она. Как затыркаю куданибудь, так и с концами
Может, вытащили? предположил Антонов, приседая рядом. Сейчас карманников развелось, как тараканов
Наверное, убитым голосом сказала Даша. Ну что я за человек такой!
А это не он, случайно? «Штык» выудил узкий чёрный кошелёчек из бокового кармашка саквояжа.
Он! обрадовалась Полынова. Ой, нашёлся!
Она притянула к себе голову Антонова и крепко поцеловала его в губы. Владимир распустил руки, но девушка уже отпрянула, будто и не замечая его трусливого вожделения.
Ну, слава богу! А то я уж думала всё, занимать придётся!
Оба поднялись, и девушка церемонно взяла «Штыка» под ручку.
Такая толкучка везде! оживлённо болтала она. Благо что товарищи из московского ЦэКа помогли с билетами, а то бы ещё день на вокзале просидела! Ну, как тебе столица?
Это мой родной город, улыбнулся Антонов. И он изменился. Семь лет назад я покидал чинный, чиновный, нарядный СанктПетербург, наступивший сапогом полиции, жандармерии, казатчины, сыска на хмурые рабочие предместья. Бородачигородовые Малиновый звон шпор и шуршание шелков И заглушенномощное «аллилуйя» архиерейского хора из переполненного Казанского собора в час литургии. А сейчас
А сейчас? с интересом спросила девушка.
Я вернулся в непричёсанный и неумытый, но свободный Петроград! с жаром заговорил «Штык». Всё как в девятьсот пятом, но гуще, напряжённее, грозовее. Дворцы затаились, будто в осаде, а рабочие окраины воспряли духом!
Ты так красиво говоришь, вздохнула Даша, так складно Да, слушай, а это правда, что ты комиссаром стал?
Правда, гордо признался «Штык». А тридцатого меня должны будут избрать в Финляндское областное партбюро.
Должны?
Всё уже решено, Даша. Послушай
А вопрос о восстании решён?
Однозначно. Послушай, Даша
Даа? Девушка затянула словцо, смягчая голосок, будто чуяла наперёд, о чём с ней хотел говорить Владимир.
Я долго думал, начал он, запинаясь и теряя нить, я я ругал себя за нерешительность, а тебя за недоступность и вот сделал свой выбор. Он очень труден для меня, но понимаешь, Даша мне нужно, именно нужно, просто необходимо быть с тобой. Выходи за меня замуж!
Полынова замерла, удивлённо округляя глаза, приоткрывая пухлые губки. Потом губы растянулись в ослепительной улыбке и нежно поцеловали Владимира Александровича.
Я подумаю, важно ответила девушка и призналась: Мне ещё никто не предлагал руку и сердце. Непристойных предложений было
сколько угодно, но ты же меня знаешь!
Потому и хочу взять тебя в жёны!
Жена произнесла Даша, словно пробуя слово на вкус. Жена Но сначала же я буду невестой, правильно?
Правильно, умилился «Штык» и быстренько чмокнул девушку в щёчку. Та не отстранилась, будучи занятой новыми, нахлынувшими вдруг переживаниями. Поехали, заторопился АнтоновОвсеенко, я остановился в «Астории». Найдётся место и для тебя
Только чтоб не приставал!
Не буду, вздохнул АнтоновОвсеенко и крикнул: Извозчик! обернувшись к Даше, уточнил: Ну, что, едем?
Едем!
И они поехали.
По дороге настроение Даши неожиданно испортилось девушка замкнулась, стала холодна и молчалива. Владимир попытался развеселить её, отпустил пару комплиментов, стал откровенно подлизываться, пока не разозлился сам. И тоже надулся.