Последнее Редиш бросил бесшумно появившемуся слуге, воплотившемуся неожиданно, настоящим призраком.
Я не собираюсь вас убивать! запоздало, потому как засмотрелась на лакея, умудрившегося, кажется, сквозь закрытую дверь просочиться, возмутилась Леора. Я хочу служить вам. И родине.
Не в том порядке, леди. Сначала вы служите короне, потом родине, а после уж мне, маркграф опять потёр лоб и всё-таки налил вина. Ну и как служить будем? Действительно телохранять станете?
Я боевой маг третьей категории, с достоинством, ну, по крайней мере, ей очень хотелось, чтобы вышло это на самом деле с достоинством, ответила Недил. Специализируюсь на пирокинетике. И у меня очень высокие баллы по эмпатии.
И видимо, стальные нервы.
Почему? Я не Начала кадет и осеклась. То, что маркграф раздражён, было заметно и без всяких особых способностей. Но видимо, раздражение оказалось слишком слабой характеристикой для его эмоций. Я не настраивалась на вас, не пыталась уловить. Вы же мой непосредственный начальник. То есть командир. Так или иначе, я не имею
Редиш смотрел на неё спокойно, без всякой усмешки, но как-то так, что Леора захлебнулась собственным лепетом.
Дослушав и ещё подождав, наверное, убеждаясь, что фонтан красноречия иссяк окончательно, маркграф подошёл к Недил, постоял, глядя сверху вниз, помолчал. И это молчание тоже было чертовски красноречивым. Кадет удивительно остро поняла, что ниже его на полголовы, не меньше. И то, что из мужчины таких, как она, можно три штуки слепить, поняла тоже. Ну ладно, не троих, всё-таки Редиш был жилист и сухощав, но две бы вышли точно.
А ещё до сжавшегося желудка прочувствовала его полуодетость: босые ноги, незатянутые шнурки на штанах, свисающие сомьими усами, распахнутый едва не до пояса ворот рубахи и от этого ей стало почему-то стыдно.
Те-ло-хра-ни-тель, подытожил Редиш, мотнул головой, отбрасывая волосы за спину, словно они мешали, хотя подстрижены были всего-то чуть ниже плеч.
И вышел, оставив дверь в тёмный коридор распахнутой, будто удивлённо разинутый рот.
***
По-властительски надменно-вежливый слуга заверил Леору, что вещи её будут скоро доставлены, поинтересовался, не нужно ли ей чего, предупредил, что завтрак подадут по первому желанию, и удалился, оставив девушку в одиночестве. А одиночества ей не хотелось совершенно, душа жаждала действий, причём немедленных.
Для Недил это было нормальным состоянием: свои неудачи, а тем более разочарования, она предпочитала исправлять и как можно быстрее. Только вот что сейчас делать, кадет понятия не имела.
Леора медленно втянула воздух, пахнущий мебельной полиролью, сухой лавандой и чуть-чуть пылью, выдохнула, вдохнула ещё раз, успокаиваясь. Присела на краешке громадной, на половину комнаты, кровати, погладила стёганное атласное покрывало. Встала, прошла к окну, ведя ладонью по безупречно чистой крышке бюро, по пустым книжным полкам. Отодвинула тяжёлую портьеру.
Окно выходило в продуманно запущенный сад, уже светлеющий, но ещё по ночному сумрачный, влажный приехала-то она на самом деле рано. Солнце только угадывалось где-то там, за углом жухлого лабиринта живых изгородей, за ещё голыми ветками то ли яблонь, то ли вишен, под которыми белели пятна не до конца сошедшего снега.
Леора аккуратно поправила занавеску любоваться утренним садом хотелось ещё меньше, чем одиночества. Пореветь бы в подушку, сладко так,
от души, но нельзя, да и не очень тянуло. Так, чуть-чуть совсем.
Нет, никакой немедленной победы она не ожидала, конечно. И что маркграф её узнает, почти не надеялась. Почти, потому как герб-то и девиз Редиш опознал. Всё-таки, наверное, он не часто одним выстрелом меняет девичьи миры.
Или часто?
Четыре года с тех пор прошло. Кто бы сказал, много это или мало. Наверное, с точки зрения человека, их прожившего, кошмарно много: четыре года, сорок восемь месяцев, тысяча четыреста шестьдесят дней, а иногда и часы считать приходилось. Вот для наблюдающего со стороны, наверное, это и не срок вовсе. Ну а для памяти
Память штука выборочная, держит лишь то, что самой ей приспичит.Тоона посчитала достойным хранения.
Цитадель Краснодолья выстоять не могла защищать её было попросту некому. Уходя, властитель оставил гарнизон в пятьдесят солдат, только-только, чтобы на дозоры хватило. Никто ведь не знал, чем битва у Белоозера закончится. Да что там, никто подобного и предположить не мог! Тем более комета, гарантированно обещавшая полный разгром суконикам[3], всё ещё висела у горизонта, красный короткий росчерк был виден даже днём.
Но в замке осталось всего пятьдесят солдат, полторы сотни крестьян, успевших укрыться за стенами, несколько десятков работников и слуг, да властительница с сестрой, тремя дочерьми и маленькой племянницей. А под стенами цитадели затягивала узел семитысячная армия.
Мать с утра приказала всем женщинам спуститься в винный погреб и это было ещё не страшно. Даже когда она одной рукой прижала Леору к своим юбкам и приставила ей к горлу остриё тонкого, как гвоздь, клинка, страшно не стало, когда сестрёнки разом заревели тоже. И грохот, доносящийся сверху, не очень-то пугал. Ну да, казалось, замковые стены рушатся прямо на сводчатый потолок подвала и представлялось, будто гигант в стальных сапогах пинает камни, но ужаса это не нагоняло, наверное потому, что уж слишком на сон походило.