Под крутоярами ручьёв ни телеги, ни плуга, ни бороны. В зарослях оврагов ни телеги, ни плуга, ни бороны. На лесных опушках в чапыжнике ни телеги, ни плуга, ни бороны.
Сквозь землю провалился пахарь не иначе
«Тоже мне разведчики», скажет старшина, выслушав такой доклад. А доложить больше нечего.
III
Злая шутка вывела из строя председателя.
«Старшина, приведи себя в порядок, усмехнулся Харитон Харитонович, бес с ней, с этой полянкой».
Умылся студёной весенней водой бурлящей речки, сполоснул сапоги, подтянул пояс, застегнул воротник гимнастёрки и чётким, твёрдым, будто строевым, шагом вошёл в деревню.
А
шила в мешке не утаишь.
То у одной, то у другой избы по три, по четыре собрались и судачат да грают бабы, хватаясь за животы, а руками всё на Овсяную полянку показывают.
С первой бороздой, Харитон Харитонович! Ха-ха-ха-ха!
Махнул рукой председатель в ответ: «С баб много не спросишь», дальше идёт.
И мужики от баб не отстали тоже кучками пособирались, чешут поясницы да затылки, дымят махоркой, зубы скалят, вытаращив глаза на Заречное поле, на полянку Овсяную. Как на солнышко красное.
Держись, председатель! Всё в жизни бывает!
Глава третья
I
Совещание председателей колхозов по вопросу посевной. Только что телефонограмма получена, доложил секретарь.
«Эх, как некстати, подумал Харитон Харитонович, а ехать надо»
За рулём сам Харитон Харитонович. Шофёр рядом как пассажир. «Газик» медленно спустился к реке, ещё медленнее пошёл по мосту плотины электростанции. Председатель любуется плотиной, любуется электростанцией. Вспоминает: были голоса и не робкие, и не слабые:
«Пустая затея!»
«А то не пустая?»
«Паводок быки сорвёт, что корова языком слизнёт». «А то не слизнёт?»
«Лёд напрёт, и плотина, что мыльный пузырь, тресь и нет её».
«А то устоит?»
Пятый год звенят в трёх колхозах пилорамы. Качают насосы воду из реки на скотные дворы. Пятый год заброшены в деревнях керосиновые лампы.
«Вот тебе и мыльный пузырь», улыбнулся председатель.
Мимо скотного двора, что построен из добротного леса, ещё медленнее поехал председатель. Глянул, вздохнул: «Что дворец! В самый лютый мороз коровы вымя не подморозят».
И на гаражи глянул Харитон Харитонович. Тесовые, крытые дороженым тёсом. Второй год ни одна машина под снегом да дождём не ржавеет.
А потом по обеим сторонам дороги поле с озимыми потянулось. Озимь густая, тёмно-зелёная.
Удалась, сказал председатель шофёру, кивком головы указав на поле. Молодцы пахари!
Ещё бы, подтвердил шофёр.
За полями потянулись чищи. Сенокосные угодья тоже, как и поля, обгорожены косыми огородами от дороги, от поскотины. У одной чищи Харитон Харитонович вышел из машины, перескочил через канаву, подошёл к изгороди, что ощерилась косыми пряслами жердин, будто птицы распростёртыми крыльями. Покачал вересовые колья, переплетённые еловыми вицами, ни с места что цементные. Попробовал сломать осиновую жердь гнётся, что стальная, со звоном вырываясь из рук, не трескается. Попробовал переплёт еловой вицы ножом стругнуть нож скользнул, что по кремню красному.
Это работа! улыбнулся председатель. А в машине шофёру сказал: Вересовый кол, осиновая жердь да еловая вица огород будет век стоять, так отец говорил. Этому огороду сорок лет минуло, как отец поставил. Любил всё делать на века.
Угу, согласился шофёр, а про себя подумал: «Ты от отца тоже не отстал, что ни сделаешь, всё на века».
Кончились чищи, дорога лесом пошла, где через согру, где бором. В согре бородатые, поросшие седым зеленоватым мхом уродливые ели да густой ольшаник с дымящими серёжками подступали к самым канавам дороги. В бору редкие, чудом уцелевшие от вырубки сосны так широко раскинулись зелёными пушистыми сучьями, будто хотят защитить пробивающуюся сквозь сплошной валежник, завалы сухих сучьев, коры, щепы и другого лесного хлама молодую поросль.
Председатель молчит. Задумался.
Весь лес свели, недовольно заметил шофёр. И кому нужна эта сплошная вырубка!
Председатель промолчал.
А шофёр своё:
Вот какая штука эта сплошная вырубка. Я не знаю, кому она нужна. С лесничим говорил и лесничий не знает. Трудная задача эта сплошная вырубка: рубят всё подчистую, а берут только деловую древесину. А всё остальное недомерки по длине и толщине, сучья, вершины, кора, щепа, пни остаётся на месте. Гниёт, преет, сохнет, горит. Там, где стоял лес, остаётся страшная и жалкая пустыня. Холодный ветер без задержки летит от Архангельска до Вологды. Пересыхают ручьи, мельчают реки, зверь вывелся, птицы покинули наши края. Ни грибов, ни ягод.
Подъехали к речке Быстрице, которая стала не шире канавы, а воды в ней курице по колено, хотя недавно закончился паводок.
Харитон Харитонович, а правда, что когда-то Быстрица мельницу крутила?
Круглый год мельница работала. Какая бы жара ни стояла, воды хватало.
А может случиться так, что все наши реки пересохнут? не унимался шофёр.
Нет, Вася, ответил председатель, этого не случится. Пройдут десятки лет, и лес вырастет, и реки водой нальются. Ну-ка поднажми на педаль, не опоздать бы на совещание, глянул на часы председатель. И замолчал.