Собачка вылечилась; шерсть, как сказал доктор, у неё местами вылезла; только кипятку попало, к счастью, ей немного, а так как вся шерсть у неё была густая да волнистая, то и обваренная узкая полоска почти стала незаметною. Выросла собачка, потолстела, потому что теперь её хорошо кормили, весёлая стала, а так как она рыжая была и с острой мордочкой, то назвала её барыня «fox», что по-английски значит лисица.
Так полюбил Фокс свою барыню, что всё в глаза ей глядит, спит на ковре у её ног, и, если барыни нет дома, ни за что не станет есть, а всё лежит у постели или на подоконнике окна сидит и смотрит на улицу. Фокс далеко видит свою барыню и издалека слышит её шаги, сейчас начнёт лаять, прыгать, визжать от радости и уж не знает, чем только проявить ей свою благодарность, свою любовь.
У барыни, в квартире которой поселился Фокс, было всего четыре комнаты, две комнаты выходили окнами на улицу, а две во двор. Во двор иногда приходили разные музыканты, кто с арфой, кто с шарманкой, кто со скрипкой. Как только во дворе заиграет музыка, прибегут дети со всех сторон, из разных квартир, а иногда и из разных дворов.
Дети всё бедных людей, которые живут на чердаках, в подвалах, им всегда очень хочется слушать музыку. Вместе с детьми к музыке бегут и собаки. Собаки не любят музыки, почему я не знаю, а только многие из них начинают лаять и визжать, как только её услышат.
Фокс тоже, как заслышит шарманку или другой инструмент, сейчас кинется к двери, лапами царапает, просится, а выпустят его, побежит на двор, сядет против музыканта и давай лаять; лает, не переставая, ребятишки смеются, думают, что собака под музыку петь хочет, музыканты иногда сердятся, потому что она их оглушает своим лаем. Раз на двор пришёл шарманщик, а с ним маленькая собачка; принёс он её на двор, держа на шарманке, а потом спустил на землю. Дети все, как увидели её, так и расхохотались: на собачке было одето розовое платье, а из-под него, смешно так, торчал сзади хвост; на голове у собачки была соломенная шляпа, ленты от неё завязаны под мордочкой, а наверху в шляпе перо.
Шарманщик заиграл какой-то вальс, собачка начала танцевать, только бедная была невесела; у неё болела одна задняя лапка, и она всё припадала на неё и садилась, а сердитый шарманщик в то время, как левой рукой вертел ручку шарманки, правой вынул из кармана хлыст и раза два ударил им бедную больную собачку.
Как тебе не стыдно так мучить бедную собачку, сказал какой-то господин, проходя по двору, вот я отниму её у тебя и отдам в лечебницу животных, где заставлю тебя платить за неё, потому что она помогает тебе зарабатывать деньги.
Шарманщик, услышав это, ещё больше рассердился, подобрал деньги, которые бросали ему из окон и давали проходившие по двору, и хотел уже уходить, как в это время во двор вбежал Фокс, увидел собачку в платье да в шляпе, бросился к ней, понюхал её, сел на задние лапки и залился лаем. Никогда он не видел, чтобы собаки носили шляпы да платья. Шарманщик нагнулся, хотел поднять свою собачонку, которая совсем устала от танцев и теперь почти лежала на земле, а Фокс бросился на него и так оскалил зубы, что музыкант даже испугался и отступил, а Фокс схватил несчастную собачку за юбку её платья и потащил за собой. Собачка, верно, поняла, что так надо, и на трёх ногах побежала за ним, прямо через двор на лестницу и к той двери, где жила добрая барыня. Фокс стал лаять и царапаться в дверь. Прислуга отворила и ужасно удивилась, увидав вторую собачку в платье и шляпе.
Смотрите, говорит она барыне, смотрите, какую гостью Фокс наш привёл!
Барыня вышла в прихожую, а там стоят две собаки: Фокс, да с таким видом, точно просит барыню, чтобы она приняла новую собачку, визжит так жалобно,
бросается к своей хозяйке, руки ей лижет, а маленькая собачка прижалась в угол и стоит на задних лапках, дрожит, шляпа её съехала на правое ухо, даже пером закрыла ей один глаз; юбка на боку, и из-под неё только хвостик виляет.
Ах, ты, бедная крошка, кто это так над тобой подсмеялся, так одел тебя? сказала барыня, взяла её на руки, а та и завизжала, потому что кожа на её ножке была вся ободрана, и ей, верно, было очень больно.
В это время в кухню вошёл шарманщик: ему кто-то указал, куда побежала его собачка; он сердился и кричал, чтобы ему её отдали. Фокс услыхал его голос и так рассердился, что его надо было запереть в другую комнату, чтобы он не укусил музыканта. Барыня вышла в кухню с собачкой на руках.
Послушай, сказала она шарманщику, продай мне твою собачку, она больна у тебя, посмотри, как она дрожит, и у неё ножка чуть ли не сломана.
Знаю я это, говорит шарманщик, она совсем танцевать не может, везде на дворах на меня сердятся за неё, а что же мне делать, я не могу её лечить, а если брошу на улице, ведь ей же хуже она с голоду пропадёт.
Сговорилась барыня с музыкантом и заплатила ему за собачку пять рублей, отдала ему и её платье, и шляпу с пером. Позвали Фокса, а тот новой собачке лапку лижет, точно хочет её залечить. Собачка была тоже рыженькая, её назвала барыня «Fuchs», что по-немецки означает тоже лисичка. Перевязали ей лапку, накормили её, напоили, и стала она жить с Фоксом.