Надежда Александровна Лухманова Фокс и Фукс
Вот, в один день, по набережной реки Невы бежала собачка, простая такая, жёлтая, мохнатенькая, ушки висят, хвостик пушистый, глаза большие, карие, ласковые Бежала она и думала: «Как я голодна! Ах, как голодна! Нигде ни корочки хлебца не нашла сегодня, и спать мне было сегодня очень нехорошо: забралась я под ворота, а оттуда дворник выгнал: Пошла, говорит, вон, бродячая!»
А собачка была бродячая Когда она была маленькая, ещё щеночком, у неё был хозяин, хороший старичок; она у него жила в комнате, даже иногда спала на его старом, кожаном кресле и была сыта, бывало, что сам ест, то и ей даст, чуть не каждым кусочком делился. Только старичок этот захворал и слёг в постель; квартирная хозяйка стала приносить ему кушать в комнату.
Хозяйка не любила собак и как увидит, что старичок наливает на особую тарелочку супу и крошит говядины, сейчас рассердится: «Охота вам от себя отнимать и собаку кормить; выгнали бы её на улицу, пусть сама себе ищет пищу». А старику станет жаль собачку, он с трудом нагнётся, подымет собачку к себе на кровать и гладит её; собачка рада, машет хвостиком, прыгает по кровати, лижет руки старика, а потом свернётся клубочком в его ногах и спит.
Старичку стало хуже, позвали доктора, и тот велел перевезти его в больницу. Хозяйка одела больного, и, так как он был очень слаб, то она с помощью дворника почти вынесла его на руках из квартиры, посадила на извозчика и повезла его в больницу.
Никто не заметил, как собачка выбежала за ним из комнаты, бросилась за извозчиком, бежала, бежала, но так как она была ещё молодая, глупая собачка и дальше своей улицы прежде никогда не бегала, то скоро сбилась с пути, потеряла из вида того извозчика, на котором везли больного старика, запуталась, чуть не попала под колёса какой-то кареты и, наконец, выбившись из сил, подбежала к какому-то забору, прижалась к нему, подняла голову вверх и так жалобно завыла, как заплакал бы ребёнок, если бы потерялся один на улице. На собачку никто не обратил внимания; улица была какая-то пустая: ни магазинов, ни лавок, всё огороды да заборы собачка забежала совсем на край города.
С тех пор собачка стала ничья, она бродила по улицам, подбирала разные брошенные кусочки, спала, где придётся, свернувшись калачиком; и холодно ей было, и голодно, и часто страшно, потому что есть злые люди, которые иногда ни с того, ни с сего идут, да и ударят ногой несчастную собаку. Сегодня особенно продрогла она, потому что ночью шёл дождь; она прижалась у какого-то подъезда, где посуше, но всё-таки всю её насквозь промочило.
Вот как-то раз бежала рыжая собачка и только что повернула за угол улицы, а ей навстречу, из чайной, бежит мальчик и несёт большой медный чайник, полный кипятку. Столкнулись они, чайник-то тяжёлый, да полный, рука у мальчика дрогнула, и целая струя кипятку полилась на спину несчастной собачки. Завизжала она от боли и бросилась бежать.
Мальчик тоже вскрикнул, жаль ему было собаку, да ничего не поделаешь, надо было ему спешить в ту лавку, где он служил на посылках; там старшие приказчики ждали его, чтобы заварить скорей себе чаю и напиться тёплого, потому что в лавке было холодно.
Побежала собачка и про голод забыла, такая боль в спине; визжит она, и как у человека у неё в глазах слёзы. Добежала она до моста Николаевского, хотела на ту сторону Невы бежать, от боли не знает, куда и броситься, а на мосту народу много, езда большая, испугалась она, да к решётке у часовни Николая Чудотворца и прижалась, а сама вся трясётся.
В это время по мосту ехала одна барыня и захотела она у св. Николая Чудотворца свечку поставить; остановила она своего извозчика, велела себя подождать, вошла в часовню, помолилась, поставила свечку и вышла; глядит, а у самых её ног собачка рыжая, да такая с виду несчастная, мокрая вся, скорчилась. Жалко ей стало, да и место такое святое, а животное точно помощи просит, так и глядит в глаза.
Ах, ты, бедная! сказала дама и нагнулась, чтобы погладить её по голове. Ну, ступай за мной!
Собака поняла её и пошла.
Барыня садится на извозчика, а собака туда же, за ней, передние лапы на подножку
поставила.
Ну, говорит барыня, лезь, лезь уж, я возьму тебя с собою.
Собака влезла и легла внизу в дрожках, а сама вся дрожит-дрожит
Вы что же это, сударыня, спрашивает её старичок-извозчик, собаку-то взяли, своя, что ли, пропадала у вас да нашлась?
Нет, говорит барыня, чужая она, да такая несчастная, голодна, видно, дрожит вся, я её к себе из жалости взяла.
Хорошо, сударыня, сделали, собака-то, видно, умная, вон она в какое место пришла, к св. Угоднику, а Он, видно, и скот милует, вот вы на неё и натолкнулись.
Приехала барыня домой, и собака за нею по лестнице в её квартиру вошла, хвостом виляет, глазами радость показывает, что в тепло её взяли, а только как барыня или прислуга хотят её по спине погладить, визжит она и шерсть у неё местами дыбом стояла. Позвала барыня ветеринара, доктора, который животных лечит; тот посмотрел собаку и сказал: «Её кипятком обварили, это очень больно, и шерсть у неё на этом месте вся вылезет» прописал мазь и велел ей спину натирать.