Подавай пить и есть на нас на всех!
Ели, пили как могли. Чан вина выпили, трех баранов съели и еще три снопа луку и три блюда пирогов. А что съесть и выпить не могли, то на пол бросали, выливали и снова требовали пить и есть. И вот не могут они больше ни есть, ни пить, ни разбрасывать еду. Тогда один абрек-разбойник надел на голову ту овчинную папаху, повернул ее вправо, повернул влево и тихо говорит:
Папаха ты моя, овчинная папаха!
Потом стали разбойники-абреки уходить, а богач схватил дубину и кинулся за ними:
Плати за пир! За пищу! За вино! За грязь! За разбитую посуду.
Дивятся разбойники-абреки. Кричат на богача, ничего платить ему не хотят.
А богач их не слушает и дубиной машет:
Плати! Плати! Плати!
Нечего делать, порылись тут разбойники-абреки во всех своих карманах и что нашли, то и дали сердитому богачу. Потом пошли разбойники-абреки в дом другого богача и по дороге говорят:
Когда тихо говоришь, богач не верит, что папаха не простая. Погромче надо говорить.
Ели, пили, пировали у другого богача. Тот уж для них не баранов зарезал,
а быка заколол. И вино лилось, как горная речка. А что есть и пить не могли, то швыряли со стола, лили на пол. А когда не могли больше ни есть, ни пить, ни швырять, ни бить, кончился пир.
Тут другой абрек-разбойник надел овчинную папаху на голову, повернул ее вправо, повернул влево и что было сил закричал:
Папаха ты моя, овчинная папаха!
И стали разбойники-абреки уходить, а богач кричит, дубиной машет:
Давай мне золота за пищу! За пиво! За брагу! За вино! За грязь и за разбитую посуду!
Да только не было больше золота у разбойников-абреков. Всё взял у них первый богач.
Тогда набросился на них хозяин с дубиной и начал их бить. Бьет их, а сам приговаривает:
Лгуны, разбойники-абреки! Вот вам овчинная папаха! Вот вам есть и пить, швырять и бить!
Еле избавились от хозяина разбойники-абреки. Выбежали во двор, стали они бить друг друга. Бьют друг друга глупые разбойники и кричат:
Кто сказал: купи папаху?
Ты сказал: купи папаху!
Не я, а ты!
Так крепко колотили друг друга разбойники-абреки, что повалились на землю и встать не могут.
Много ли, мало ли ехал Харзафтид, кто знает. Наконец приехал он домой. Рассказал он своей жене Аминат, как обманул трех разбойников-абреков.
Потом еще говорит он жене:
Отдадим отцу лошадь и золота мешок, а двух волов рогатых и арбу оставим себе.
Харзафтид запряг волов в арбу и работал день, работал ночь.
Прошел день, прошел год, и прочь прогнал бедняк свою нужду. С тех пор живут, нужды не зная, муж и жена Харзафтид и Аминат. Да только стали звать люди Харзафтида не Харзафтидом, а Папахой.
Юноша Цард
Подросли сыновья богача, пришли к своему отцу и говорят:
Отец, мы хотим посмотреть другие страны.
Ну и ладно, согласился отец, отправляйтесь. Выберите себе по коню в моем табуне.
Братья, конечно, выбрали хороших коней и отправились. А в это время мать их занемогла вдруг и умерла. Богач женился опять. Женился он на бедной девушке, но зато такой красавице, какой не было нигде. Через год у молодой жены богача родился сын, и дали ему имя Цард. Мальчик рос днем на палец, ночью на пядь и скоро стал таким, как его старшие
братья. И в игре, и в метании копий, и в стрельбе из лука сын бедной девушки всегда брал верх над сверстниками.
Однажды Цард говорит отцу:
Отец, я хочу посмотреть людей и другие страны.
Куда тебе, такому малышу! со смехом отвечает отец. Тебе не на коне ездить, а сидеть на палке верхом.
Ничего не сказал мальчик и побежал играть.
Прошел год. Цард опять говорит отцу:
Отец, я хочу посмотреть людей и другие страны.
Хорошо, отвечает он. Иди на пастбище и в табуне возьми самого лучшего коня.
Цард взял уздечку и отправился на пастбище. Ходил он от одного коня к другому, и ни один не понравился ему. Вернулся он домой и жалуется отцу:
Ходил я на пастбище, осмотрел все табуны, но ни один конь не довезет меня дальше порога нашего хадзара.
Не хочешь ли ты моего коня? удивился отец. Что ж, иди, в конюшне привязан мой конь, весь в грязи. Может, он придется по сердцу тебе?
Цард вывел коня, выкупал, вычистил, оседлал, привел к отцу и говорит:
Нет ли у тебя оружия?
Как не быть конечно, есть! Поди в гостевую комнату, висит там оружие на стене и качается от жажды боя.
Цард нацепил отцовские доспехи и попрощался:
Доброго здоровья тебе, отец!
А тебе счастливого пути, отвечает отец. А как ты сядешь на коня? Ведь он не дается?
Как же ты сам садился?
Хвачу его так, что с ладони кусок кожи отлетит, а с коня столько кожи, что хватит на пару арчи . Прыгну на него сзади, схвачусь крепко за луку, семь раз вокруг башни объеду и в путь, гремя и свистя, как дракон.
Цард тоже ударил коня, одним прыжком вскочил на него, обскакал кругом башни и с громом и свистом умчался прочь.
Много ли ехал он, мало ли, кто знает. Видит башня блестит золотом, а верх ее небо подпирает.
У башни юноша спешился, расседлал коня, подложил седло под голову, накрылся буркой и уснул. Утром проснулся и видит из башни смотрит на него старик.
Отец, с добрым утром! говорит ему Цард.
Пусть твой отец на тебя радуется! отвечает старик.