Наконец прибежал мулла прямо в саклю богача, поставил сундук на землю, сам погладил бороду и говорит:
Слава аллаху! Я молился ему три дня и три ночи, он услыхал мою молитву и велел своим ангелам принести сундук в бедный мой хадзар. Когда третий день отделялся от третьей ночи, разбудили меня ангелы и сказали: «Вот сундук золота. Дай его богачу, и он вознаградит тебя за это». А когда ангелы улетали на небо, так они сказали: «Если богач не даст тебе много золота, скажи тогда нам».
Слава аллаху! сказал богач.- Воля его для нас священна.
И хоть жалко было ему, а зачерпнул он из сундука три полные горсти золота и насыпал их в карманы мулле.
Пусть твоя сакля наполнится счастьем, как полны золотом мои карманы! сказал мулла.
Потом он вышел из сакли богача и побежал в большое селение за Черными горами.
Бежит мулла по дороге. Звенит золото в его карманах на все ущелье, пятки сверкают, и халат черным вороном по ветру развевается.
А как прибежал мулла во двор своей сакли, открыл дверь старого хадзара и закричал на священника:
Эй, волосатый шайтан, ты лгун и вор! Ты украл сундук у богача, а как испугался поставил его у дверей старого хадзара. Убирайся из моего дома, не то худо тебе будет!
Услыхал священник такие слова и ушам своим не поверил. Потом рассердился, как волк, и закричал на муллу:
Ах ты, старая собака, золото сам украл, а меня в хадзаре запер! Говори, куда девал сундук с золотом?
Снес его богачу, отвечает ему мулла.
А что дал тебе богач за это?
Золото.
Сколько?
Три кармана, отвечает священнику мулла, а сам руками прикрыл свои карманы.
От этих слов потемнело в глазах у священника, как ночью в пещере. Вцепился он в халат старого муллы и кричит на все селение:
Отдай мне половину золота!
Не отдам! кричит мулла. Скажи спасибо, что я три дня и три ночи кормил тебя и спрятал тебя от гнева богача.
Еще сильнее прежнего потемнело в глазах у священника от злости. Схватил он муллу за бороду и закричал:
Ты вор, а не мулла!
Нет, не я вор, а ты! кричит мулла.
Тогда выдрал священник у муллы полбороды и ударил его в лицо.
Выдрал мулла клок волос у священника и ударил его по голове.
Ты не священник, а вор-злодей! на все селение кричит мулла.
Ты не мулла, а вор! на все ущелье кричит священник.
Бьет священник муллу, рвет ему халат и бороду.
Бьет мулла священника, рвет ему волосы и рясу.
Долго ли, мало ли били друг друга священник и мулла, кто знает, только прибежал на шум сосед, за соседом другой, за другим третий, и
так сбежалось во двор к мулле все большое селение.
Из Черного ущелья на большой шум в большом селении прибежали и три вора: вор Биндз, вор Дидин и вор Дзинга.
Смотрят горцы священник бьет муллу, а мулла бьет священника.
Смотрят три вора мулла бьет священника, а священник бьет муллу.
Слышат горцы, слышат три вора кричит мулла на священника:
Ты не священник, а вор-злодей! Ты украл золото у богача!
Слышат горцы, слышат три вора кричит священник на муллу:
Не мулла ты, а лгун! Это ты украл сундук с золотом у богача!
Стоят три вора, слушают и дрожат от страха.
Лучше уйти нам отсюда, пока не узнал нас мулла, говорит вор Дидин.
Правду ты говоришь, Дидин, сказали вор Биндз и вор Дзинга. Лучше нам уйти.
И пошли они в Черные горы и спрятались там в темной пещере.
Долго ли, мало ли били мулла и священник друг друга, кто знает, наконец вышел один горец на середину двора и говорит:
Хорошие горцы, поверните ко мне ваши уши и слушайте, что я вам скажу.
А когда горцы всего селения повернули к нему уши, он сказал:
Вот они воры, а сам показывает на священника и муллу. Вот кто крал у нас овец и коз, лошадей и коров, баранов и волов! Бросим их в пропасть, к самим шайтанам!
Бросим их к самим шайтанам! закричало все большое селение.
Тут схватили горцы священника и муллу, повели на высокую гору и оттуда бросили их в бездонную пропасть.
Пусть враг твой так погибнет, как погибли священник и мулла!
Козы Габия
Была у Габия жена. Была у Габия старая-престарая сакля. Да еще были у Габия козы. Три козы. А у тех трех коз три маленьких резвых козленка.
Кроме трех коз и козлят, ничего больше не было в сакле Габия. Даже кошки, даже курочки не было.
Зато козы у Габия были не простые. Одна коза была однобрюхая, другая двубрюхая, а третья коза трехбрюхая. Хорошие были козы, много давали молока: двубрюхая в два раза больше однобрюхой, а трехбрюхая коза давала молока в три раза больше однобрюхой козы. Из того козьего молока жена Габия сбивала масло, делала сыр и творог.
Каждое утро, как только первые лучи солнца покрасят снежные вершины гор в красный
цвет, жена Габия угоняла коз пастись на пастбище. А пастбище было высоко-высоко, чуть пониже льдов, которые никогда не тают. Идти на пастбище надо было по узкой тропинке между острыми скалами, над черными ущельями.
Жена Габия оставляла коз на пастбище, а сама шла домой. Козы целый день паслись на шелковой траве, а вечером одни возвращались в хадзар Габия. Раньше всех приходила однобрюхая, за однобрюхой двубрюхая, и самой последней приходила домой трехбрюхая коза.
Так и жили Габий с женой.
Но счастье как солнце в пасмурный день: то покажется, то скроется.