А вы знаете, что губернатора нет в городе?
Я им говорил, Лев Максимович, но они собрался наконец с мыслями охранник.
Да, да, покивал Лев Максимович, я видел, как вы ему говорили.
Охранник вдруг быстро и густо покраснел. Это было настолько неожиданно, что Лукашевич едва сдержал смех. Стуколин снова потирал кулак, но вид теперь имел не безразличный, как в преддверии драки, а заинтересованный как в преддверии мирного разрешения кризисной ситуации.
Вам нужен именно губернатор? Лев Максимович снова обратился к Громову.
Желательно, ответил майор. Но если его нет в городе, мы, наверное, могли бы уладить дело
с кем-нибудь из советников?
Здравая мысль, оценил Лев Максимович. Что ж, идёмте. Я советник губернатора Маканин.
Охранники расступились, и советник повёл офицеров к парадной лестнице, ведущей в здание мурманской администрации.
Лев Максимович! позвал охранник Пётр Николаевич. Пусть они хоть грузовик свой вонючий уберут.
Казалось, он сейчас расплачется от обиды. Маканин приостановился и проникновенно спросил:
Он вам мешает? и не дожидаясь ответа, сказал: Мне нет.
Так, благодаря вмешательству господина советника, инцидент был полностью исчерпан.
Впоследствии майор Громов и его друзья много спорили по поводу того, насколько случайно было это вмешательство. Перебирались самые различные варианты: от чистого совпадения до заранее спланированного и срежиссированного спектакля. К единому мнению они так и не пришли. В реальности же, как и всегда, имела место «золотая середина», а еще точнее импровизация. Лев Максимович Маканин импровизировал. И как показало дальнейшее развитие событий, его импровизация удалась.
Глава четвёртая Советник
Кивнув с достоинством, Константин Громов первым вошёл в кабинет. Как и любое другое помещение в этом здании, кабинет советника губернатора Маканина вызывал у стороннего посетителя самые противоречивые чувства. С одной стороны, он мог преисполниться гордостью за свою родную страну, которая наконец достигла такого уровня благосостояния, что даже в самом заурядном кабинете сделан евроремонт высочайшего качества, стоит дорогая офисная мебель и самая современная техника: компьютер, телефон, факс; с другой стороны зная, какая нищета царит по долам и весям родной страны, этот посетитель мог затаить обиду (а то и преисполниться самой настоящей ненавистью) на тех, кто купается в роскоши в то время, как где-то от голода и холода умирают люди, а всё катится в тартарары. Впрочем, офицеры части 461-13"бис" к подобным контрастам давно привыкли, поэтому вид кабинета советника не произвёл на них какого-то особенного впечатления.
Поскрипывая ботинками, Громов прошёл по начищенному до блеска паркету к поставленному у стены кожаному дивану, плюхнулся на него и вытянул ноги. Остальные «ходоки» последовали его примеру: Лукашевич сел справа от майора, а Стуколин слева. Присаживаясь на этот образчик финской деревообрабатывающей промышленности, Лукашевич с ухмылкой представил себе, как господин советник в перерыве на обед и дабы отдохнуть от трудов праведных по управлению городом раскладывает на диване длинноногую блондинистую секретутку, снимает штаны и Тут старший лейтенант вспомнил, что в приёмной они были встречены не длинноногой блондинистой секретуткой, а очередным запакованным в тесное ему штатское бугаем, на карточке которого значилось, что он-то, бугай, и есть настоящий секретарь господина советника Маканина. На то, чтобы представить, как на этом диване господин советник раскладывает бугая из приёмной, у Лукашевича не хватило воображения.
Пропустив своих нежданных гостей в кабинет, Лев Максимович закрыл дверь и спросил, посмотрев на Громова:
Что будете пить? Чай? Кофе? Что-нибудь покрепче?
Майор оглянулся на спутников. Те своих пожеланий не высказали, и тогда он ответил за всех:
Три кофе, пожалуйста.
Маканин наклонился над письменным столом и ткнул кнопку селектора:
Гриша, три чашки кофе для гостей, а мне чаю с молоком. Если будут звонки, переадресовывай их, как обычно, Кагарлицкому.
Слушаюсь, Лев Максимович, откликнулся бугай из приёмной.
Господин советник обошёл стол и, вздохнув, опустился в большое офисное кресло.
В ожидании напитков хозяин кабинета и гости молча рассматривали друг друга. Лукашевич вдруг подумал, что в позиции сидя советник Маканин напоминает не просто абстрактного «буржуина», а «буржуина» вполне конкретного премьер-министра Уинстона Черчилля в период Второй Мировой войны: та же блестящая в свете ламп лысина, те же отвисающие бульдожьи щёки, тот же недобрый, но умный взгляд.
Через минуту в кабинете появился Гриша с подносом. Офицеры получили по миниатюрной чашечке с ароматным горячим кофе; Маканин же предпочёл чай в высоком стакане с подстаканником из тех, которые подаются в поездах дальнего следования. Когда Гриша,
исполнив свои обязанности, удалился, Громов отпил кофе и спросил Маканина:
А что, Лев Максимович, у вас в администрации всегда были армейские порядки? Или только теперь?