Видите, к чему приводит расхлябанность?.. А обстановка усложняется с каждым днем. Сегодня утром русские ворвались в Таганрог. Возможно, вскоре нам придется оставить и Сталино. В связи с этим ГФП-721 должна перебазироваться в Днепропетровск. Я назначаю вас в передовую команду. Старшим будет фельдфебель Монцарт. Подготовите там надлежащее помещение. Время выезда я сообщу дополнительно... Видимо, отправитесь вечером или этой ночью. Так что потрудитесь никуда не отлучаться из штаба.
Вместе с остальными Дубровский покинул кабинет шефа.
А Ольга Чистюхина все еще находилась в лагере. Ее побег откладывался со дня на день. Подпольщики никак не могли наскрести необходимую сумму. Сам Дубровский передал Марии Левиной все имевшиеся у него деньги. Но и этого было мало. Не хватало восьмисот рублей, а полицейский ни за что не соглашался на меньшее. Боясь, что в спешке эвакуации гестаповцы могут уничтожить заключенных в лагере, Дубровский решился на крайний шаг. Он занял у Макса Борога недостающие деньги.
Сегодня, 30 августа, он должен был передать эти деньги Марии Левиной, которая накануне сообщила ему, что побег намечается на 1 сентября. Теперь же распоряжение полицайкомиссара Майснера и его приказ, запрещающий отлучаться из штаба, ломали все его планы. «Что делать с деньгами? Их во что бы то ни стало надо передать Марии. Как быть?» раздумывал Дубровский.
Он пошел к себе в комнату. Александр Потемкин в одиночестве восседал за столом наедине с бутылкой шнапса. Он хмуро из-под бровей поглядел на Дубровского.
Опять нализаться хочешь? спросил тот.
А что остается делать? Сейчас передали, что немцы оставили Таганрог.
Видно, и в Сталино мы недолго задержимся, скрывая радость, проговорил Дубровский.
Потемкин метнул на него недоверчивый взгляд.
Да-да! Это не я, это Майснер сказал. Меня даже назначили в передовую команду. Сегодня ночью выезжаю в Днепропетровск.
А меня еще кара ждет за этого пленного лейтенанта.
Как же ты его проглядел? Дубровский усмехнулся.
Я его отпустил. А стрельбу поднял, когда уже Монцарт за дверьми топал, сказал Потемкин и вопросительно, изучающе посмотрел на Дубровского.
Понятно.
Не вздумай донести. Тебе все одно не поверят... А я тебя на другом подловить могу.
Но Дубровский и не собирался доносить.
Значит, на всякий случай вину искупаешь? спросил он.
А хоть бы и так. Случай представится подтвердишь, коли цел останешься. Да и сам лейтенант за меня скажет слово, ежели что...
И вдруг Дубровский решился.
Послушай, Алекс, не волки же мы. Нам друг друга поддерживать надо.
К чему клонишь?
Просьба у меня к тебе одна.
Какая такая просьба?
Деньги мне надо передать одной женщине. Восемьсот рублей. А Майснер запретил отлучаться из штаба.
Зачем ты ей отдаешь? Уезжай себе по-спокойному.
Да не ее это деньги. Это за сапоги она передать должна. Словом, какое тебе дело? Хочешь другу помочь, сходи. Не желаешь, без тебя обойдусь.
Ты, Леонид, не серчай на меня. Для друга я на все готов. Выпьем сейчас, и схожу. Он достал из кармана несколько яблок. Положил их на стол. Налил шнапса в стаканы и сказал: Давай за дружбу. За то, чтобы наша нигде не пропадала.
Как ни противно было Дубровскому, а выпить пришлось. Поставив стакан, он достал и пересчитал деньги, протянул их Потемкину:
На, Алекс. Адресок я тебе сейчас напишу.
Дубровский оторвал клочок газеты. Карандашом написал на полях адрес.
Это не так далеко. Минут двадцать ходу, не больше.
Он объяснил, как лучше найти квартиру Левиных.
Спросишь Марию Левину. Скажешь, от Леонида. И передашь деньги. Она все знает.
Ладно, сделаю. Только ради тебя иду, ради нашей дружбы.
Потемкин поднялся из-за стола, направился к двери.
А если ее не будет дома? спросил он, обернувшись.
Дома она, дома. Меня ждет.
Ладно.
Оставшись один, Дубровский не торопясь уложил в небольшой чемоданчик свои вещи. Потом присел к столу и принялся писать Валентине Безруковой. Он хотел поставить ее в известность о неожиданном отъезде.
Только
вчера они вместе провели весь вечер. Он записал последние сведения о группе «Донец», которая готовила немецких агентов для заброса в тылы Советской Армии. Об этом сообщил ему Макс Борог. Валентина бережно взяла исписанные им листочки бумаги, спрятала их за лифчик и с нескрываемым восхищением заглянула ему в глаза.
Леонид, я люблю тебя и восхищаюсь тобой.
Он сжал ее щеки ладонями, поцеловал в пухлые губы.
И я очень люблю тебя. Ты даже не представляешь, какая ты прелесть. Мы обязательно будем вместе. Береги себя. А теперь слушай меня внимательно. Что бы ни случилось, не уходи из Сталино. Со дня на день наша часть может покинуть город. А ты дождись русских. Когда они придут, найди штаб любой части. Скажи, что тебе нужен Сокол. А когда тебя с ним свяжут, передашь ему все мои бумажки. Скажешь ему, что это от Борисова.
Сделаю, Леонид! Обязательно сделаю все, что ты просишь. А ты не забудешь меня? Она заглянула ему в глаза, пытаясь прочесть его мысли.
Глупенькая, конечно, нет! Я тебе письма писать буду. А Сокол поможет вам с Леной устроиться на работу.