Леонид, я такая счастливая! Ты даже не представляешь, какая я счастливая! сказала она на прощание. Только береги себя. Ведь я тебя люблю. Когда кончится война, мы с тобой поженимся? Правда?
Правда! Если доживем до этого дня.
Даже представить трудно, какой это будет радостный день. Мне не верится, что такое может случиться...
Будет, Валя, обязательно будет!
Вспоминая этот разговор, Дубровский разложил на столе листочек бумаги и написал сверху: «Дорогая, милая Валюша!» Хотелось, чтобы письмо получилось как можно теплее. Поэтому он не торопился, обдумывая каждое слово. Сообщил, что неожиданно вынужден выехать в Днепропетровск и непременно будет писать ей оттуда.
Дописав письмо, он вышел на улицу. Почтовый ящик висел на соседнем доме. По улице с грохотом катились огромные немецкие грузовики, доверху заполненные снарядными ящиками. Они ехали в сторону фронта.
«Видно, туго приходится немцам на этом участке, подумал Дубровский. Хорошо жмут наши. Наверно, скоро будут и здесь». Издалека докатился отчетливый гул артиллерийской канонады. Он рос и ширился, охватывая всю округу. И казалось, даже хмурые терриконы радовались этому гулу, катившемуся с востока.
Не успел Дубровский зайти в свою комнату, как к нему заглянул Рудольф Монцарт:
Господин Дубровский, ложитесь спать. Выезд назначен на шесть часов утра.
Леонид посмотрел на часы. Стрелки показывали десять. Спать еще не хотелось. Да и не мог он лечь спать, не дождавшись Потемкина.
18
Я сейчас. Это тот полицейский, сказала она мужу, поднимаясь из-за стола, и вышла в прихожую.
Кто там?
Это я, Аленкин! послышалось за дверью.
Щелкнула задвижка.
На пороге стоял невысокий мужчина с одутловатым, испитым лицом. На рукаве тужурки красовалась широкая повязка полицейского. Мария уже встречалась с ним однажды и сразу признала.
Здравствуйте! Проходите, пожалуйста.
Здравствуйте. Я ведь ненадолго. Если приготовили деньги, давайте. А нет я пойду.
Нет, нет, заходите. Деньги есть.
Полицейский двинулся в комнату. Мария заперла дверь, догнала его.
Знакомьтесь. Это мой муж. Он в курсе дела.
Аленкин! глухо проговорил полицейский.
Левин! представился муж Марии. Присаживайтесь к столу.
Спасибо! Я уже вечерял. А присесть можно. И, обращаясь к Марии, добавил: Завтра мое дежурство в лагере. Я с дружками все обговорил, приготовил. А вы все тянете с денежками. Больше я ждать не могу.
А ждать больше не надо, торопливо сказала Мария. Девять тысяч двести рублей я вам отдам сейчас, а остальные восемьсот с минуты на минуту принесет мой товарищ.
Она подошла к шкафу, вытащила из-под белья пачку замусоленных, но аккуратно сложенных кредиток и протянула их полицейскому:
Нате считайте.
Он взял деньги и принялся их пересчитывать, перебирая заскорузлыми пальцами.
В дверь вновь постучали. Полицейский насторожился.
Ничего, ничего. Это наш друг принес остальные. Он тоже в курсе дела, успокоила его Мария.
Она выбежала в прихожую и, будучи уверенной, что это Дубровский, радостная и возбужденная, не спросив, открыла дверь. В прихожую шагнул незнакомый мужчина в немецкой военной
форме, но без погон.
Мария Левина здесь живет?
Да. Это я, испуганно прошептала она.
Здравствуйте. Я от Леонида. Принес вам деньги.
Спасибо! Проходите! А где он сам?
Его внезапно послали в командировку, сказал Потемкин, заглядывая в комнату. А мы с ним друзья. Вот он и попросил меня передать вам.
Потемкин отдал Марии небольшую пачку кредиток и, вдруг узнав полицейского, спросил:
А ты, Аленкин, что здесь делаешь?
Тот растерянно поднялся со стула, рассовывая по карманам полученные деньги. Это не ускользнуло от цепкого взгляда Потемкина.
Я так. Зашел посидеть к знакомым...
Проходите. Присаживайтесь, обратилась Мария к Потемкину, пытаясь разрядить обстановку.
Можно и присесть. А выпить у вас не найдется?
Нет. Не держим. Водка нынче не по карману, вставил хозяин дома.
На нет и суда нет. А вы не стесняйтесь. Я ведь большой друг Леонида. Во все его дела посвящен.
А какие у нас дела? Особых дел-то и нету. Просто сидим разговариваем, как можно спокойнее проговорила Мария.
Ну, ладно, я пойду. Времени уже много, сказал Аленкин, протягивая руку хозяйке.
Мария незаметно сунула ему в руку деньги, принесенные от Дубровского.
И это не выпало из поля зрения Потемкина.
Из квартиры Левиных они вышли вместе. Молча спустились по лестнице. Только оказавшись на улице, Потемкин сурово спросил:
За что деньги взял?
Да так, пустяковина...
Ты, Аленкин, не крути. Ты ведь меня знаешь. Подобру не сознаешься, у нас в ГФП заговоришь. Сам догадываешься, там шутки шутить не любят.
Ладно, не каркай. Могу с тобой поделиться. Сколько возьмешь?
Это смотря за что. Выкладывай как на духу.
Да за девку одну. Из лагеря пообещал отпустить.
Кто такая?
Чистюхина Ольга. На бирже труда работала. Сколько тебе дать?
А ты сколько взял?
Пять.
Врешь. Таких цен теперь нету.
Ей-богу, пять.
Ну а точнее?
Аленкин глубоко вздохнул:
Десять!
Это уже ближе к истине, весело проговорил над его ухом Потемкин. Затем примирительно изрек: Так вот, пять отдашь мне.