Здравствуйте, услышал я голос у входа в приемную.
Поднял голову, увидел входящего, тут же вскочил. Это же декан лечфака, Бажанов. Помню, как же, суровый дядька. Хотя есть и у него слабинка небольшая. Ходили легенды.
Здравствуйте, Николай Николаевич, сказал я. Спокойно и без прогиба, этого он не любит.
Ко мне? спросил он, уже открыв свою дверь.
Это Панов, Николай Николаевич, напомнила секретарша.
Через минуту зайдете, бросил он мне. Виктория, если с кафедры будут звонить, скажите, я к пяти постараюсь освободиться.
Я открыл дипломат. Что-то там мелькнуло такое, когда я рылся. Ага, вот она, упаковка жвачки. «Риглис», мятные. Я с этой заразой завязал, когда пришлось заменить половину зубов на фарфор, все боялся, что мосты отклеятся. И здесь начинать не буду.
Это вам, Вика, выдал я секретарше дефицитный презент.
Спасибо, ответила она, удивившись.
Только что хамовато пошутил с шоколадкой, и вдруг такой подарок. Но взяла, быстро сбросив пачечку в приоткрывшийся на мгновение ящик стола.
Декан уже ждал. Его пиджак висел на плечиках, и не в шкафу, а прямо на вешалке. А сам профессор Бажанов протирал очки какой-то бархоткой.
Проходите, Панов, пригласил он, правой рукой потирая переносицу, а левой,
с очками, показывая на стул напротив себя.
Я сел. Не на краешек, как стеснительный первокурсник, но и не развалясь, как хамло. Так, чтобы лопатки только касались спинки стула. Вроде и просто, но тренироваться надо. Помолчали несколько секунд. Мне инициативу проявлять и спрашивать «Чо хотел?» смысла нет. Он позвал, его и слово.
Так что там случилось, Андрей Николаевич?
Ничего себе, а ведь в бумажку не заглядывал. Зубр!
Где? включил я дурачка. Для начала немного полезно.
В общежитии. С вами, терпеливо объяснил декан.
Даже бровью не шевельнул. Смотрит вроде доброжелательно.
В воскресенье, Николай Николаевич, в общежитии случилось небольшое застолье. Ничего такого, начало учебы, поднял я руки. Понимаю, что немного не по правилам, но было что было. Ага, кивнул, просто слушает, не собирается рявкнуть и прервать. Дело молодое, помните, как у Пушкина в эпиграфе к «Онегину»: «и жить торопится, и чувствовать спешит».
Это Вяземского стихи, перебил меня декан.
Сработало. Мужик обожает наше все до офигения.
Я знаю, согласился я. Но эпиграф к месту.
Пушкина любите? осторожно, будто рыбак поклевку ведет, спросил он.
Люблю. Не специалист, конечно, всего наизусть не прочитаю, но многое помню.
И какое же любимое? не очень доверчиво поинтересовался он.
Есть легенда, что вот так спалился студент у него на экзамене. Заявил, что прямо фанат поэта, а на просьбу почитать что-то начал про лукоморье и сбился почти сразу. Смешная история. Но я не из таких. У меня внук в гимназии Пушкина учил. И я с ним, как же без деда.
«Сеятель», наверное, чуть помолчав, выдал я.
Ну, давайте, чуть удивленно и нетерпеливо, будто предвкушая что-то, скомандовал он.
Свободы сеятель пустынный начал я вполне бодро, и он чуть прикрыл глаза и повторял беззвучно за мной, шевеля губами.
А я декламировал первую строфу и отчетливо понимал, что от второй я помню только первую строчку «Паситесь, мирные народы!». А закончить чтение такого стихотворения посередине, скомкав его фразой «ну и так далее», нельзя. К счастью, Николай Николаевич остановил меня почти на финише, на «но потерял я только время».
Хватит, Панов, спасибо. Потерял время, да Только не говорите, что оперу любите, а то я заподозрю вас в корыстном умысле.
Нет, оперу я не очень. Так, по верхам, Верди, Россини, Пуччини. Но «Волшебную флейту» до конца, боюсь, не высижу. Не говоря уж о Вагнере каком-нибудь.
Был у меня печальный опыт. Жена говорила, что я даже подхрапывать начал.
Да, так что же было в общежитии? улыбнувшись, вернулся к теме беседы декан.
А то, что какая-то нехорошая личность подсыпала мне тарен, у меня на фоне острого отравления возникло помутнение рассудка, и в итоге я попал в больницу.
Но сейчас все прошло? А то мне из милиции звонят, интересуются.
Не все, Николай Николаевич. Теперь мне нужна реабилитация, и довольно длительная.
То есть в колхоз с младшими курсами не поедете?
И рад бы, но не смогу, Николай Николаевич, пожал я плечами.
Ладно, скажите Виктории, чтобы внесла вас в приказ. Справку?..
Сдал, кивнул я вставая.
Ну идите.
Выходя, я услышал, как он повторил вполголоса:
Но потерял я только время, благие мысли и труды.
Глава 4
Андрюша, привет, куда ты пропал? выбираясь с водительского сиденья, закричала какая-то красотка.
Что делать? Улыбаюсь от уха до уха и иду навстречу. Похоже, специальные навыки парковки для навороченных тачек имеют давние традиции. Девушка мало того что чуть не заехала на тротуар, так еще и дверцу оставила открытой.
А знакомая у Панова о-го-го. Приметная. Блондинка, высокая, стройная, ноги, что называется, от ушей. И короткое белое платье в тон «шестерке» дает возможность всем желающим нижние конечности оценить во всех подробностях. Ну разве что верхние сантиметров десять скрыты от посторонних взглядов. А уж грудь весьма выдающаяся, кабы не четверочка. Взор приковывает не меньше, чем ноги. Я заглянул в вырез пропал на целый день. Потом вылез, перекурил и еще разок нырнул Эх, хороша молодость!