Милый Уолтер! Он проявляет похвальное смирение. Да и она, наверное, так разволновалась только из-за того, что ребенок вот-вот появится на свет! Ведь будущее выглядит довольно радужно. Скоро тяготы, связанные с ее нынешним положением, останутся позади; они с Уолтером приобретут свой дом, и она станет счастливой матерью семейства. Как же это будет отличаться от жизни в доме деверя в Эктон-Бернелле хотя дом у него и просторный, и удобный! Вероятно, герцог Кингстонский надеялся, что они купят замок Тонг: он ведь хочет его продать. Но нет, замок для них слишком большой; они не смогут его содержать. Конечно, за ней дали большое приданое, но они все равно не так богаты, как должны были бы быть по представлениям герцога. И неудивительно: Уолтер второй сын покойного сэра Джона Смита и, естественно, получил не столь большое наследство, как сэр Эдуард, его брат, который унаследовал и титул, и большую часть фамильного богатства.
Мэри затаила дыхание.
Уолтер!.. По-моему да, я почти уверена, что это началось.
Уолтер, не теряя ни минуты, позвал повитуху.
Мэри оказалась права. Через несколько часов она стала матерью маленькой дочурки.
Мэри была слегка разочарована: она надеялась родить мальчика. Но все равно радовалась малышке здоровенькой и прелестной. Ее окрестили Мэри Энн, но поскольку мать тоже звалась Мэри, девочку вскоре стали называть Марией. А Мэри через несколько месяцев уже вновь ждала ребенка
Мэри жила вполне счастливо, и в последующие годы семья увеличилась. После Уолтера родился Джон, потом появились Чарлз, Генри и Франс, так что получилось милое, не очень многочисленное семейство. Оно мирно жило в сельской тиши, и крупные столичные события его не волновали. А тем временем старый король умер, и на трон взошел молодой Георг. До Мэри и ее близких доходили известия о его женитьбе на Шарлотте, принцессе Мекленбург-Стрелицкой династии, о коронации Георга и о рождении принца Уэльского, после которого в свой черед родился и второй сын.
О да! не раз повторял Уолтер Смит. Ганноверы воцарились в Англии надолго.
ЖИЗНЬ В ЛАЛВОРТСКОМ ЗАМКЕ
Завтра папа приедет и заберет ее, завтра ей придется покинуть подруг, дорогих монахинь, мать-настоятельницу, расстаться с мирной монастырской жизнью, с Парижем и вернуться в Англию. Даже удивительно! Когда она узнала, что ей нужно будет ехать сюда, она так же горько рыдала при мысли о расставании с родительским домом в Брэмбридже, а теперь плачет, не желая уезжать из монастыря!
Мария села на кровати. А что? Может быть, именно это и сулит ей утешение? Может быть, она сумеет примириться с жизнью в Брэмбридже так же, как примирилась с жизнью в монастыре, пока не полюбила ее? Но, конечно, дома все будет по-другому. Дома ей придется думать о замужестве, ведь она прекрасно понимает, что именно ради этого
ее вновь привозят в Англию. Такова судьба всех девушек. Их отправляли сюда, в монастырь Голубых монахинь, чтобы здесь из них воспитали хороших католичек; а потом, когда им подыскивали подходящих мужей, девушки возвращались домой, производили на свет потомство, и, если это были девочки, их, и спою очередь, привозили в монастырь. Такова была судьба всех юных католичек из хороших семей.
Дверь бесшумно приотворилась, и на пороге возникла Франсис. Глаза ее покраснели от слез. Жалобно всхлипывая, она подбежала к кровати и бросилась в объятия Марии.
Не плачь, не плачь, утешила ее Мария. После моего отъезда у тебя все здесь будет хорошо. А очень скоро настанет и твой черед.
Франсис подняла глаза и с обожанием посмотрела на сестру. Мария была не только самой красивой на свете, но и самой доброй! Что будет делать малышка Франсис совсем недавно приехавшая в монастырь без Марии, которая всегда защищала ее?
Мария тут же позабыла о своих горестных раздумьях. Сейчас главное было успокоить сестру! Она отодвинула спадавшие на глаза золотистые пряди густых волос и сказала:
Мама с папой, наверное, приедут тебя навестить. А может, я и сама выберусь. И очень скоро гораздо скорее, чем тебе сейчас кажется ты будешь грустить, не желая расставаться с монастырем.
Но ведь тебя тут не будет, Мария!
Я буду писать тебе письма.
Но тебе найдут мужа, и когда я вернусь домой, то не застану тебя там.
Я приглашу тебя ко мне и найду мужа тебе. Ты поселишься рядом, и мы будем с тобой видеться каждый день.
О, Мария, неужели это возможно?
Для Марии Смит нет ничего невозможного. Франсис хихикнула.
Ах, Мария! Преподобная мать-настоятельница сказала бы, что ты кощунствуешь!
Тогда прошу тебя, не говори ей ничего, а не то она меня вызовет к себе! Мария скрестила на груди руки, изображая настоятельницу монастыря. «Мария Смит, я слышала, что ты считаешь себя всемогущей!» «Да, матушка». «Тогда будь любезна, отправься в Версаль и скажи королю, чтобы он бросил свои дурные привычки». «Хорошо, матушка».
Мария расхохоталась.
Я мелю чепуху, правда, Франсис? Но все-таки я тебя рассмешила и то хорошо!
Но ведь ты действительно когда-то была в Версале, Мария
Франсис хотела, чтобы Мария рассказала ей историю, которую она уже слышала, и сестра послушно выполнила ее желание.