Узнав, что у вас фрамбезия, они почитают справочники и поймут, что это невенерическая болезнь, продолжал я спокойно. Со всяким может случиться. Никакого ущерба для морального облика.
Я понял, понял, пробормотал он, но в его глазах всё ещё читалось сомнение.
Это лишь одна из причин, добавил я, откидываясь на спинку кресла. Вторая фрамбезия болезнь инфекционная, и хотя шанс, что ваши сослуживцы заразились от вас, невелик, он существует. Поэтому некоторое время они должны быть под наблюдением. А кто их будет наблюдать? Госпиталь и будет.
А вы? вдруг оживился полковник. А вы не можете?
И это третья причина, продолжил я. Счёт за консультацию и лечение полковника Гришповецкого мы выставим госпиталю, согласно утверждённого порядка. Но вряд ли госпиталь захочет оплачивать наши осмотры десятков людей у него просто не хватит денег.
Полковник задумался. Его пальцы снова задвигались, теперь уже перебирая невидимые бумаги.
А много Много это счёт? спросил он наконец, стараясь говорить небрежно, но в голосе проскользнуло напряжение.
Вам лично волноваться не о чем, я же сказал оплачивать будет госпиталь.
А всё-таки? настаивал он. Полковник привык, что ему всё выкладывали как на духу.
Я вздохнул.
Во многом знании многие печали. Скажу лишь, что достаточно. Можете, конечно, вернуться в Союз. Там вас будут месяц лечить в стационаре, и ещё два амбулаторно. Выйдет в итоге куда дороже, но когда платит государство, кто считает?
Месяц и ещё два месяца? он побледнел.
И пять лет диспансерного учёта, добавил я. С наблюдением венеролога, терапевта, офтальмолога и невропатолога.
А здесь?
Здесь Ливия, развёл я руками. Здесь государство такого позволить себе не может содержать в общем-то трудоспособного человека месяц или два. Потому разрешены к применению рекомендации европейских стран, в данном случае французские. Французам эта болезнь известна хорошо, у них в прошлом было много колоний по всему миру. Не беспокойтесь, французские методы не менее эффективны, нежели наши, советские.
Полковник задумался, его взгляд устремился куда-то вдаль, за стены кабинета, будто он взвешивал все «за» и «против». Наконец он твёрдо кивнул.
Тогда Тогда я согласен. Лечите по-французски.
Я нажал кнопочку вызова. Через мгновение вошёл Никодим, наш фельдшер, высокий, сухопарый мужчина с невозмутимым лицом. Надеть плащ с капюшоном, дать в руки косу Нет, в другой раз.
Я протянул Никодиму листок с назначениями.
Пройдёмте в процедурный кабинет, товарищ полковник, вежливо сказал Никодим, жестом указывая на дверь.
Гришповецкий встал, выпрямился и, слегка прихрамывая (от волнения, или от былых ран кто знает?), последовал за фельдшером.
Через десять минут он вернулся. Лицо его выражало лёгкое недоумение.
Сделано, сказал он, но остался стоять посреди кабинета. Когда на следующий укол?
Лечение завершено, ответил я.
Что? он широко раскрыл глаза. Так просто?
За этим «просто» стоят десятилетия научных исследований и наилучшее французское лекарство, ответил я. Со стороны, понятно, всё просто. Укол, и гуляй дальше.
Значит, я здоров?
Вы на пути к выздоровлению. Лекарство будет действовать месяц. Весь этот срок не советую употреблять спиртное.
Я не употребляю, сказал полковник.
И соврал.
Я лишь кивнул, не став комментировать.
Вот и славно. Теперь новость не очень хорошая.
А, да, он хмыкнул. Я и забыл. Что же нехорошего меня ждёт?
Вы излечитесь. Это несомненно. Но реакция Вассермана останется положительной надолго, возможно,
на всю жизнь. Такая уж это болезнь, фрамбезия. Её вызывает бледная спирохета, очень близкая родственница спирохеты сифилитической. Реакция Вассермана, да и другие анализы, различить их неспособны.
Полковник замер. Его лицо закаменело, в глазах мелькнула тень разочарования.
Значит начал он, но слова застряли в горле.
Значит, в медицинской карточке навсегда останется отметка, закончил я за него. Но только отметка, Михаил Михайлович. Ничего более.
Он глубоко вздохнул, затем неожиданно рассмеялся коротко, по-солдатски.
Ну что ж С отметкой я жить научусь. Главное чтобы без последствий.
Без последствий, подтвердил я.
Но лечение лечение разве не убьёт все эти спирохеты? спросил он, делая паузу перед последним словом, будто оно было ему неприятно.
Я откинулся на спинку кожаного кресла, которое недавно привезли из Италии, больших денег стоило, и объяснил:
Убивает прямо сейчас, во время нашего разговора. Мой взгляд упал на напольные часы, восемнадцатый век подарок одного арабского шейха. День или два вы будете чувствовать недомогание, температура может подняться, не волнуйтесь это внутри вас массово гибнут злые микробы.
Полковник нахмурился. Его взгляд скользнул по стенам, увешанным дипломами на разных языках, остановился на фотографии, где я стоял рядом с Каддафи.
Однако есть большое «но», продолжал я, доставая из ящика стола толстую папку с немецкими надписями. Реакция Вассермана, как и остальные реакции, применяющиеся в Советском Союзе, определяет не сами спирохеты, а ответ на них организма. Антитела, говоря медицинскими терминами.
Я открыл папку, показал ему графики и схемы, которые вряд ли мог понять неспециалист, но которые производили нужное впечатление.