У Григория
была борода-лопата, щёки в красных прожилках и такой же круглый нос. На груди священника, выделяясь на тёмной рясе, находился массивный серебряный крест.
Княжич с поклоном произнёс заученное приветствие. Ольга подняла набрякшие веки, и в глазах её, увидевших внука, вспыхнула искра жизни.
Кто к нам пришёл! радостно проговорила княгиня. Вольдемар, подойди сюда, детка.
Мальчик приблизился к бабушке и поцеловал подол шёлковых одежд. Та провела ладонью по его мягким волосам.
Вот на кого надежда, заявила она. Ярополк слишком хил и мелок. А Олег простоват... Лишь Владимир как «владыка примирения» Рюриковичей и древлян Нискиничей станет князем, достойным Киева!
Коли примет христианскую веру, не замедлил проявиться отец Григорий.
Слышишь, внучек? оживилась княгиня. Тятя твой, Святослав, убоялся своей дружины. Для него дружина, верящая в Перуна, выше спасения собственной души. Но тебе, Вольдемар, не пристало трусить. Обещаешь мне, своей бабушке, Киевскую землю крестить?
Обещаю, конечно, отвечал княжич легкомысленно.
Ольга засмеялась от радости. И отец Григорий благодушно кивнул.
Ты, Малуша, не надумала ли креститься? повернулась больная к матери Владимира.
Право слово, не знаю, потупилась та. Я страшусь гнева Святославлева...
Перед родами хорошо озариться светом учения Господа нашего Иисуса Христа, наставительно произнёс священник.
Да, самой покреститься и дитя новорождённое крестить, подтвердила бабушка.
Коли князь позволит...
Да, позволит он, грешник окаянный! покривила губы Ольга. Жди от него этой княжьей милости!.. Надо решать самой.
Хочешь, дам почитать тебе книгу святую Евангелие от Матфея? обратился к Малуше отец Григорий. Давеча привёз из Моравии отец Иоанн. Писано кириллицей. Прочитаешь вернёшь.
Женщина сказала с поклоном:
Буду благодарна. Ознакомлюсь с душевным трепетом.
Неожиданно дверь открылась, и в одрину вбежали два взволнованных юноши княжич Олег, лет пятнадцати, и его приятель, на три года старше, сын боярина Ушаты Путята. Преклонив колена и отвесив поклоны, оба стали наперебой объяснять:
Не вели казнить, а вели слово молвить, великая княгиня!
Мы с дурными вестями!
Степняки на подходе к Киеву!
Мы с Путятой охотились вдоль Днепра в стороне Витичева. Смотрим, а на башне сигнальной костёр горит!
И навстречу нам беженец из Родни. Говорит, что в долине Стугны пыль стоит столбом печенежская конница идёт!
Мы сказали Люту... то есть Мстиславу Свенельдичу, он уже велел затворить ворота и пошёл снаряжать гонцов к Претичу в Чернигов, за помощью.
Ольга от этой новости подалась вперёд и с испуга перекрестилась:
Свят, свят, свят, прошептала она. Да откуда ж им взяться, степнякам-печенегам, тут? Ведь они далеко, за днепровскими порогами. Хан их Куря наш недальний родственник и в союзе со Святославом, вместе воевать ходили. Прежде не совались на Киевскую землю.
Значит, было с чего обнаглеть поганым, покачал головой священник. Не дай Бог, что со Святославом стряслось в Болгарии!..
А Малуша крепко прижала к себе сына; тот уткнулся в тёплый мамин живот и стоял ни жив ни мёртв от страха. За окном раздавались раскаты всполошного колокола он предупреждал киевлян о грозящей опасности, а ему вторил гром, исходящий с небес.
Переяславец-на-Дунае, лето 968 года
Князь, остыв, повелел Нифонта не трогать. А потом даже разрешил взятой в плен византийской монахине Анастасии на заутрени ходить. Но в сопровождении Милонега и приставленной к ней холопки.
Девочка, узнав, что её похитили и везут не в Константинополь, на юг, а в Переяславец, на север, долго плакала, не хотела есть и молила вернуть её в монастырь Святой Августины. Князь решил посмотреть на гречанку.
Был он коренаст, круглолиц и брит. С бритой головы его свисал оселедец длинный чуб, оставленный на макушке. Длинные усы были, как у рака. Мочку левого уха оттягивала серьга золотая, толстая, а на ней жемчужины и рубин горели. Серые глаза гипнотически взирали на собеседницу.
Хороша, сказал Святослав, разглядывая монашку. Греческая кровь одухотворённая кровь.
Калокир, явившийся вместе с князем, говорил с ним по-русски:
Но Анастасия гречанка лишь наполовину; по матери Феофано. Иоанн Цимисхий, её отец, по происхождению армянин, из семейства Гургенов. Так же, между прочим, как и сам правитель Никифор Фока.
И армянская кровь не хуже, отвечал Святослав. Ты спроси у неё, пожалуйста, чем ей так не понравилось у меня в Переяславце? Плохо кормят? Невнимательно за ней ходят? Издеваются? Унижают?
Калокир перевёл на греческий. Девочка сидела нахохлившись, глазки долу, губки сужены. Посмотрела на Святослава мрачно:
Как он думает под замком сидеть приятно?
Князь ответил:
Ничего, это ненадолго. Вот отправим её на Русь будет без замка. Сделаем княгиней. Замуж выдадим за сына моего, Ярополка. Чем в монастыре погибать может, веселее получится?
Дочка Феофано молчала, переваривая услышанное. А потом попросила кротко:
Хоть позвольте мне по уграм на заутреню ходить. Две недели я не молилась в церкви. Это тяжкий грех.
Святослав разрешил и вышел.
Так она и стала посещать отца Нифонта.
С Милонегом, сопровождавшим её, поначалу не хотела общаться: он участвовал в её похищении. Но потом обида забылась, новые заботы стали занимать, и она задала вопрос: