И они пошли во вторую клеть. Там сидела девочка, вышивая на пяльцах. Подняла лицо, глядя на вошедших.
Здравствуй, моя Нежданушка!
Тятя, тятя! и она бросилась на шею Добрыни. Как ты долго не ехал! Все глаза проглядела, сидя у окошка!
Дочка и отец целовались звонко, радостно. Было ей без малого девять лет. Тёмно-русые красивые волосы на пробор расчёсаны, в косу сплетены. Розовая лента обнимала голову. Брови
были тёмные, прямо-таки собольи. Карие глаза блестели озорством. Красный сарафан доставал до пят. А короткие рукава рубашки обнажали руки. Стройная, весёлая, девочка казалась маленькой русалкой.
Как ты стала на Белянку похожа! восхитился Добрыня. Познакомься, доченька: это твой двоюродный брат, сын Малуши и князя Святослава, Владимир. Едем с ним княжить в Новый город.
Посмотрев на него с любопытством, девочка спросила:
Можно тебя обнять?
Можно, ответил мальчик и покраснел. Он почувствовал её поцелуй у себя на щеке, чмокнул тоже, но промазал, угодив сестре прямо в ухо. Та поморщилась:
Оглушил совсем!
Извини, я нечаянно, окончательно стушевался княжич.
Я надеюсь, что вы подружитесь, обнял их обоих Добрыня.
В это время по лестнице поднялась Несмеяна. Баня оживила её лицо; щёки стали порозовее.
А, милуетесь? увидала она идиллическую картинку. Не пора ли ужинать? В гриднице всё уже готово.
Здравствуй, маменька, опустила глаза Неждана.
Здравствуй, доченька, хмыкнула её мачеха. Выросла, гляди! Хочешь с нами ужинать или ты с Юдифью, отдельно?
С вами, если можно, поклонилась она. Лёгкая гримаска пробежала по Добрыниному лицу. Он проговорил:
Коль Юдифь захочет, сядет с нами в одной гриднице.
Ты посадишь холопку в одну гридницу с господами? нагло спросила Несмеяна.
Ну, во-первых, она не холопка я давно дал ей вольную. Во-вторых. Юдифь мать моих детей. К сожалению, о тебе этого не скажешь.
Задрожав от гнева, женщина ответила:
Попрекаешь, да? Я. что ль, виновата?
Постеснялась бы при детях, покачал головой Добрыня.
Если ты пригласишь вечерять Юдифь, я накрою ужинать у себя в одрине.
Если ты уйдёшь ужинать в одрину, парировал муж, завтра же возвратишься в Киев. В Новгород я тебя не возьму.
Несмеяна, обливаясь слезами, выбежала из клети. А Владимир с Нежданой рассмеялись ей вслед.
Тихо, тихо, пожурил их Добрыня. Детям нельзя смеяться над взрослыми, а тем более над слабыми жёнами, у которых глаза на мокром месте.
Ужинали целой компанией: во главе стола Добрыня с племянником, справа Несмеяна, Неждана и Асмуд, слева Богомил с новгородскими боярами. А Юдифь помогала челяди ухаживать за гостями. Ели сытно и плотно, говорили об урожае, о торговле с заморскими странами, о балканском походе Святослава. После пирогов и медового сбитня все присутствующие мужчины стали расслаблять пояса. Тут Юдифь и произнесла:
Есть один гусляр, он хотеть сюда заходить, песня петь дорогому гость.
О, да что ж ты молчала раньше! встрепенулся Добрыня. Проси!
Дверь открылась. В гридницу вошёл стройный человек в красной шёлковой рубашке, мягких сапогах. Верхняя часть его лица прикрывалась шапкой-маской с прорезями для глаз. Он держал в руках дорогие гусли.
Здравия желаю всем князьям да боярам, поклонился гость. Благодарствую за приём и желание выслушать меня.
Кто ты, человече? обратился к нему брат Малуши.
Странствующий гусляр.
Как зовуг тебя?
Ветер Ветрович, Гром Громович, Дождь Дождович кличьте, как понравится.
Что ты нам споёшь?
Песню о любви, и, усевшись сбоку на лавку, он провёл пальцами по струнам. Как во Киеве во граде княжий терем высится. Княжий терем высится, в небо упирается. В том высоком терему, в горенке-светёлочке, у резного у оконца плачет красна девица. Плачет, убивается, да душой терзается, да бегут из глазынек слёзыньки горючие, слёзы драгоценные, будто скатный жемчуг. Ты не плачь, не плачь, любушка-голубушка! Вот настанет час прилечу к тебе. Прилечу к тебе увезу с собой: за море далёкое, да от мужа хилого, от замка калёного, из темницы проклятой. Знаю, что не любишь ты мужа окаянного, бледного да хворого, глупого да мерзкого. Знаю, что ты думаешь, будто я преставился, сгинул, перекинулся, не хожу под солнышком. Знай, моя любимая, что я жив-живёхонек, сердце моё стукает, бьётся, как воробушек. О тебе я думаю, о тебе, желанная, потерпи немножечко, скоро мы увидимся. Всё преодолею я реки полноводные, и чащобы дикие, и моря солёные; обезглавлю Ящера, поборюсь с Мореною, Переплуту хитрому я навру с три короба. Потерпи, любимая, скоро мы обнимемся, крепко поцелуемся, больше не расстанемся. Светит солнце жаркое, светит, разгорается, так горит моя любовь ярко, огнедышаще!
В воздухе повис последний аккорд.
Чур меня, чур! прошептал Добрыня. Если б я не видел своими глазами, как великие боги приняли его в жертву, я бы мог поклясться...
Несмеяна поглядела на него испуганными глазами:
Да? И ты так считаешь?
Я узнал его! крикнул княжич.
Это Милонег! Безутешный певец молчал, свесив голову в шапке-маске.
Отвечай, незнакомец! воевода встал. Или я нарочно открою твоё лицо. Мы узнаем правду! Ты без этого отсюда не выйдешь.
Тот печально посмотрел на Добрыню и, ни слова не говоря, начал стягивать с головы материю.