А сына доверив Асмуду и Свенельду, совершила поездку в Константинополь. Дважды побывала на приёме у императора Константина Багрянородного, обещала ввести христианство на Руси и признать главенство византийского патриарха. Но не получилось: партия Жеривола-Свенельда, подчинившая себе Святослава, оказалась сильнее. Ольга ограничилась строительством деревянной Софии и поддержкой небольшого её прихода в Киеве.
Мал погиб от руки Свенельда, а Добрыню с Малушей Ольга взяла под своё покровительство. Много раз говорила с сыном, убеждая его креститься. Святослав не хотел. Более того: он женился на дочери Жеривола, печенежке наполовину, без согласия матери. Ольга демонстративно уехала в Вышгород, и самостоя тельный князь (а ему уже исполнилось двадцать два) начал править один...
Да, воспоминания... Многие грехи тяготили ей душу. И пожар Искоростени более других. Сможет ли Господь этот грех простить? И оставить её в раю? Или же низвергнет в Тартар, обрекая на вечные муки ада? Дума о Божественной каре изводила княгиню, не давая успокоения.
Прибежавшая холопка прервала её мысли.
Матушка Ольга Бардовна! закричала та. Едут, едут! Цельный караван!
Кто такие, откуда? Говори, как следует.
Значится, из Киева. Спереди ладья парус ейный красный, на ем трезубец. Не иначе князь.
Господи, Пресвятая Богородица, прошептала женщина и перекрестилась. Что-то мой сынок снова выдумал. Может, новый поход? Но сейчас походу не время осень. Глядя в зиму, не идут на врагов...
Но сомнения вмиг рассеялись: это был Добрыня с маленьким Владимиром, направлявшийся в Новгород. Там же ехала Несмеяна тощая жена воеводы с челядью, а в других ладьях Асмуд, Богомил со своим посольством, небольшая дружина, лошади, еда.
В Псков-то не заглянете? спрашивала княгиня, принимая родственников в парадной палате. Я, как видно, не выберусь уже. За меня поклонитесь праху маменьки и тятеньки.
Побывать не мешало бы, согласился Асмуд. Я один из братьев остался. Да и то: младше Клеркона на восемь лет, ну а Барда на пять.
Доведётся гостить в Старой Ладоге, продолжала напутствовать Ольга Бардовна, то привет передайте Олафу Трюгвассону; что живёт там с женой и дочерью. Он далёкий наш родственник и норвежский конунг.
Что такое «конунг»? задал вопрос Владимир; он сидел и болтал ногами, явно тяготясь разговором взрослых.
Князь по-скандинавски каган. Олаф наш двоюродный дядя по его жене, Торгерде. После того, как в Норвегии власть захватил Харальд Серый Плащ старший сын Эйрика Кровавой Секиры, Олаф с семьёй скрылся на Руси. Мы его приветили, хоть родство наше и не кровное.
Да, знакомство это будет не лишним, поддержал Добрыня. Посетим непременно Старую Ладогу.
Сколько вы пробудете в нашем городе?
День-другой, думаю, не больше. Надо двигаться, коль погоды стоят хорошие.
Станете сниматься скажите. Выйду проводить. Годы мои такие может быть, и вижусь с вами в последний раз.
Не накликай беды, племянница, пожурил её Асмуд. Я вон старше тебя на шестнадцать лет, а и то о смерти пока не думаю.
Я всегда тобой восхищалась, дядя.
Кто? спросила она, не сумев скрыть досады.
То Юдифь...
А, входи, входи.
Мужнина наложница выглядела прелестно: тонкое точёное личико, глазки-черносливины, розовые губки. В голубой полупрозрачной накидке, прикреплённой к голове золотой тесьмой, в шёлковом халате тёмно-синего цвета, синих туфельках, шитых серебром, пленная хазарка не могла не вызвать тайной зависти в Несмеяне. Поклонившись, Юдифь мягко улыбнулась:
Я хотела сказать: банька есть готов. Ты хотеть идти?
А Добрыня не возвращался от Ольги Бардовны?
Нет, ещё не видеть.
Ну, тогда пойду сполоснусь. Может, станет легче.
Я хотеть боярыне помогать.
Ничего, как-нибудь управлюсь.
Несмеяна подумала: «Задушить бы тебя, змеюку. Если ляжет с ней, я её убью. А потом себя. Чем терпеть позор, лучше умереть».
Вскоре появится Добрыня с Асмудом и племянником. Отпустив учителя, пожелавшего перед ужином подремать у себя в светёлке, дядя и Владимир стали подниматься по лестнице в терем. Им навстречу выбежала Юдифь. Поклонилась, сказала:
Господин Добрыня Малович, господин Владимир Святославлевич, милость есть просить, есть добро пожаловать.
Здравствуй, милая. Он поцеловал щёчку-персик наложницы с явным удовольствием. Где мои ребятки? Проводи, покажи. Пусть поздравствуются с отцом. Познакомятся со своим двоюродным братцем.
Княжичу хазарка понравилась. Он подумал: «У меня тоже будет много жён. Самых разных племён и стран. Но таких, как Несмеянище, брать не стану».
Дети Юдифи близнецы Савинко и Милена не произвели на Владимира особого впечатления. Было им года два. Мальчик тёмненький, косоглазенький, больше в мать, чем в отца; девочка, напротив, блондинка, нос пупырышком как Добрынин, Малушин и его самого, здесь порода Нискиничей проявилась уже в полной мере.
Ну, идите к тятеньке, ласково пропел дядя. А Юдифь подтолкнула их, лопоча что-то по-хазарски.
Гё испуганно жались друг к другу, наконец Милена заплакала, а Савинко спрятался за мать.
Вот ведь глупые, засмеялся княжич. Тятю своего не признали.
Ничего, привыкнут ещё, не обиделся воевода.