Зять его вздохнул:
Я обиделся на жену за её ненависть к Неждане. Нешто дочь моя в чём-то виновата? Я привёз Неждану из Овруча, после смерти Белянки, поселил у себя в дому. Что тут началось! Вечные придирки, разные уколы ешь неправильно, говоришь неправильно, моешься неправильно. Слёзы, крики... Мне пришлось дочку увезти. Разве что дело? Если любишь меня, то люби и моих детей; а тем более, боги нам не дали детушек совместных.
Претич рассудил:
Правильно считаешь. Я уж говорит Несмеяне. Дескать, выбирай: или норов твой, или муж. Коли муж сдерживай себя, уступай, не лезь. Вроде согласилась. Ты не гневайся, Добрынюшка, отнесись к бабе с пониманием. У неё от бездетности злость внутри играет. Понесёт ребёночка сразу помягчеет.
Брат Малуши нехотя сказал:
Ладно, я попробую... Пусть она готовится: вместе пойдём на праздник. Будет паинькой ворочусь домой.
Радостный черниговец хлопнул в ладони:
Молодец, зятёк! Милые бранятся только тешатся. Побегу скажу Несмеяне: то-то будет рада, лучшие наряды наденет, кичку расписную, рясны, гривны, обручи и перстни. В грязь лицом не ударит перед народом. Дай тебя поцелую, добрый.
Тесть и зять по-родному облобызались. После ухода Претича сын древлянского князя Мала вытер щёку, сплюнул на пол и проговорил, к самому себе адресуясь:
Потерплю чуток. Посажу Владимира на стол буду поступать, как душе угодно... Несмеяна что ж? Сына мне родит всё тогда прощу.
Мылася испугалася, чисто вся растерялася... Потеряешь ты, молода, да из косы алу ленточку, да свою дивью ту красу-красоточку...
А в предбаннике уже ждала тётка Ратша, исполнявшая обязанности свахи. Усадив Анастасию на лавку, расчесала ей волосы, заплела в косу красную шёлковую ленту. Дружки облачили невесту в белую рубашку, а затем подошли с понёвой юбкой и, раскрыв её, стали голосить:
Вскочи, милая, вскочи, славная!
Ратша объяснила гречанке, что таков обычай:
прыгнуть в понёву значит удачно «выскочить замуж». Девочка справилась с этим благополучно: влезла босыми ногами на скамью и скакнула. Дружки затем надели на неё мягкие чувяки, вышитую безрукавку и красивый кожаный пояс. Ратша навела марафет: насурьмила девочке брови, нарумянила щёки. Шею ей украсили ожерельем из янтаря. К поясу привесили амулеты: колокольчики и кусочки шерсти. Рукава у рубашки закрепили дорогими браслетами. Голову покрыли шёлковым платком.
Параллельно шли приготовления ложа: простыней застелили двадцать семь ржаных снопов, а под потолком развесили шкурки сорока соболей. Всю одрину Жеривол окропил из чары заговорённой священной водой. Произнёс молитвы.
Наконец составили брачный поезд несколько колясок с запряжёнными в них белыми конями. В гривы и хвосты коней были вплетены разноцветные ленты, а коляски убраны яркими коврами.
Ярополка вывел Добрыня оба в дорогих парчовых нарядах, вышитых рубахах, гривнах и браслетах. Поклонились Святославу и пошли за невестой. Девушки-челядинки мели перед ними дорогу.
В клети сидела Анастасия, рядом с ней стояла тётка Ратша. Поклонившись, Добрыня произнёс:
У меня есть купец, а у вас товар. У меня есть жених, а у вас невеста. Так нельзя ли их свести в одно место?
Ратша поклонилась и сказала:
Коли с добрыми словами, добрыми делами что ж, бери, нам не жалко! и передала Добрыне гречанку. А сама пошла за женихом.
По дороге их обсыпали рожью, хмелем, мелкими монетами и овсом.
В свадебном поезде устроились так: впереди Святослав и Жеривол; во второй коляске Ярополк и Добрыня; в третьей Ратша с Анастасией; а за ними дружки, музыканты, родственники, бояре. Щёлкнул бич, свистнули возницы, зазвенели колокольчики под дугами. И процессия понеслась за ворота детинца, к Лысой горе, где стоял четырёхгранный кумир.
Это был колоссальных размеров идол с четырьмя головами каждая голова на особой грани, каждая грань смотрит в определённую сторону света. Главное божество Макошь-Берегиня, матерь урожая, обращённая к северу. Справа, на восток, Лада-Рожаница, покровительница любви и семейного очага. С запада Перун с молотом в руке бог войны, громовержец. И Дажбог, наконец, обращённый на юг, олицетворение солнца, пламени, плодородия и тепла.
Выйдя у подножия Лысой горы, все по узким ступенькам поднялись к кумиру, стали на колени. Жеривол, воздев руки к небу, произнёс молитву. Святослав специальным топориком обезглавил трёх петухов белого, чёрного и рябого. Окропил кровью идола и ладонью, вымоченной в крови, руки новобрачных соединил. Молодым поднесли на блюдечке кольца символ женского детородного органа. А жених и невеста надели их друг другу на палец символ мужского органа. Дружки при этом спели:
Стоит девка на горе и дивуется дыре свет моя дыра, дыра золотая, куда тебя дети? На живое мясо надета!
И под звуки бубна молодым надели на головы венки «обвенчали», а кудесник три раза обвёл брачующихся вокруг идола. Их опять обсыпали перьями умерщвлённых петухов, славя при этом разлюбезную диди-Ладу, вместе с дочкой её божественной диди-Лелей. Снова сели в коляски и поехали в близлежащие рощи объезжать святые дубы и священное озеро Опечень. А к одиннадцати угра возвратились на княжий двор, где уже стояли накрытые столы с угощениями.