Ну что? спросил старший.
Через три дня ожидают тут, в Лангеруде.
Кто сказал?
Писарь самого даруги.
Кому сказал?
При мне сказал купцу Карчихаю, в шелковом ряду. Даруга, говорит, приказал встречу готовить
Верно сказал писарь. Я о том же проведал.
Будет ждать или
Будем ждать. Тут, в толчее, легче будет исполнить волю пославшего нас, чем на дороге.
Ох, страшно мне! Поймают кожу с живого сдерут
На то шел, холодно отозвался старший. Дрогнешь все равно смерть. Он склонился к молодому. Олпан-бек шутить не любит
Переночевали они на городской свалке. Наутро старший предостерег молодого:
Будь осторожен. Говорят, даруга изгоняет из города всех недавно прибывших. Будто чует что. На майдане полно соглядатаев
И они снова, разными улицами, отправились на майдан.
Узнал, где на постой станут? спросил ночью при встрече старший.
Не знаю не слышал
Дурья башка! Сам посол на подворье станет, что за мечетью. Об остальных завтра узнаю
А за мной человек ходил. Куда я, туда он
Какой человек? старший в тревоге схватил младшего
за плечо.
Тоже будто нищий. Но я думаю, не нищий. Ходит за мной и молчит. «Чего привязался?» спрашиваю. Отойдет, а потом опять ходит Насилу улизнул от него!
Соглядатай! Больше не ходи на майдан! А ты верно знаешь, что улизнул от него?
Знаю, уверенно отвечал младший, и в тот же момент несколько сильных рук схватили его. Он истошно завопил: А-а-а!
Схватили было и старшего, но он мгновенно пригнулся, вырвался и прянул во тьму. Тщетно рыскали в черной ночи слуги даруги старший нищий исчез бесследно.
Когда молодого нищего привели к даруге, тот велел ему подойти ближе.
Гляди мне в глаза, сказал он тихим голосом. Откуда и зачем прибыл в Лангеруд?
Нет у меня ни дома, ни пропитания, хожу по городам и селам и собираю милостыню именем аллаха.
А твой товарищ, откуда он и как его имя?
Не знаю. Да и не товарищ он мне, я с ним познакомился на майдане.
Лжешь! Ты два дня назад вместе с ним вошел в город!
Нет, я не знаю этого человека.
А откуда у тебя кинжал, да еще богатый, доброй выделки? Нищему не нужен кинжал.
Украл
Украл? Умно придумал. За кражу я велю отрубить тебе голову, а за что похуже содрать шкуру с живого. Покажи твои руки!
Нищий протянул к даруге руки.
Это не руки нищего они привыкли держать оружие Обнажи свою грудь, еще, еще, по пояс! Это грудь воина, сильного, выносливого воина Повернись спиной! Прямая спина, непривычная гнуться в поклоне Ты воин! Говори, кто купил твою честь? Кто надел на тебя это позорное, вонючее платье? Кто сунул в руку тебе нож убийцы? Даруга приказал удалиться страже, привстал и почти вплотную приблизил свое лицо к лицу нищего. Говори: кто подослал тебя из Казвина поднять дерзкую руку на послов московского царя, друга и надежду шахиншаха? Молчишь? Я выпущу каплю за каплей всю твою кровь, а заставлю назвать имя изменника и злодея!
Нищий упал на колени и охватил руками ноги даруги.
Я не смею сказать, не смею! вопил он, ползая по земле.
Великий посол, подхваченный под локти толмачами и подьячими, стал в голове поезда.
Почему не смеешь?
Ты сам содрогнулся бы от страха, даруга, если бы я назвал тебе это имя! Верь мне лучше тебе не знать его, а то и сам погибнешь лютой смертью! О, прикажи убить меня, отруби мне голову, только позволь не называть его!
Даруга презрительно ткнул нищего ногой:
Ты что вздумал пугать меня? Для меня будь он хоть кто угодно, а я открою шахиншаху глаза на него! Говори же, подлая душа! Молчишь? Ладно, ты все мне откроешь под пыткой! Даруга позвал стражу. Уберите его и держите крепко, на двойной цепи! А когда стражи уже уходили, уводя арестованного, он крикнул им вслед: И подрежьте ему жилы на ногах, чтобы он не мог уйти, даже если стены темницы сами падут перед ним!..
В тот же час даруга настрого приказал искать по всему городу второго нищего. Но все розыски оказались тщетными: видимо, тот еще ночью покинул Лангеруд.
19
Одни персиянки запели, другие, вскочив ногами на седло, принялись резво выплясывать на зыбкой конской хребтине, будто на твердой земле. А в лад персиянкам задудели дудочники, забили барабанщики, заиграли флейтисты и скрипачи, засвистали свистуны.
Недоброе дело, Семен Толмач Афанасий помрачнел. Люди, почитай, уж все занедужили
Да и покойников чуть не с десяток, сокрушенно добавил подьячий, грех-то какой!..
Знай, молчи, еле шевельнул губами великий посол. Грех на мне будет Авось отпустит господь ради государского дела
А персиянки продолжали с усердием петь и плясать перед самым великим послом.
Выдашь девкам из клади камки шелковой по десять локтей на каждую приказал великий посол подьячему.
Затем он тронул коня навстречу даруге и приветствовал его.
Даруга подъехал к великому послу и ласково тронул его за плечо.
Видать, сильно притомились в пути сокрушенно молвил он, внимательно оглядев поезд. А то и разболелись?
Ответствуй,
громко, в голос, вскинувшись в седле, приказал дьяк Афанасию. Смертно притомились, денно и нощно спешили предстать пред его шах-Аббасова величеством!