Самир кивнул молча, но тревога не отпускала его. Здесь каждая секунда была на вес золота, каждый шорох мог стать последним. Он повернулся к Фариду и устало покачал головой. В глазах того горел яростный огонь глаза человека, готового защищать свою истину до последнего вздоха.
Ты говоришь о наследии? Самир присел на край деревянного ящика, в котором покоилась золотая диадема царицы Библоса. Что толку от твоего наследия, если наши дети умирают от голода? Эти камни три тысячи лет пролежали в земле, и ничего с ними не случилось. Еще столько же пролежат в частных коллекциях богачей.
Это не просто камни! Фарид резко поставил амфору на пол и шагнул вперед. Его голос дрожал от возмущения, а руки сжались в кулаки. Это память нашего народа, Самир! Каждая монета, каждый осколок керамики это голос наших предков. Ты продаешь их, словно мешок риса на базаре!
Самир поднялся на ноги и приблизился к другу почти вплотную. В тусклом свете керосиновой лампы его лицо казалось высеченным из камня, глубокие морщины легли резкими тенями.
Ты думаешь, мне легко? прошипел он сквозь зубы. Каждую ночь я вижу во сне тех, кто создавал эти вещи. И каждую ночь я вижу своих детей голодных и беспомощных. Между мертвыми и живыми я всегда выберу живых.
А в дальнем углу опять заерзал Мустафа. Он заговорил неожиданно громко и резко, нарушив напряженную тишину.
Мой дед был археологом. Работал с французами в Баальбеке ещё до войны. Он говорил каждый артефакт письмо из прошлого. Мустафа подошёл к саркофагу царя Ахирама и осторожно провёл пальцами по древним письменам. Но что толку от писем, если некому их читать?
Абу Марван, массивный охранник с седой бородой и суровым взглядом бывшего солдата, хмыкнул недовольно.
Философы Стерлинг платит миллионы долларов за диадему. На эти деньги можно накормить половину Бейрута. Разве это не благородная цель?
Стерлинг Фарид выплюнул имя с презрением, словно оно обожгло ему язык. Я знаю о нём достаточно. Он ведь тоже бывший археолог, который променял науку на деньги. Он скупает артефакты не для изучения, а
чтобы тешить своё больное тщеславие.
Самир медленно достал из кармана помятую фотографию и протянул её Фариду. На снимке был огромный замок в шотландских горах роскошный и неприступный.
Его подземный музей больше Национального музея Бейрута, тихо сказал он. Климат-контроль, охрана круглые сутки, лучшие условия хранения в мире Наши сокровища будут там в безопасности.
В тюрьме! перебил его Фарид с горечью в голосе. Да, дорогой и красивой тюрьме, где их никто никогда не увидит!
Халиль резко обернулся от узкого окна-бойницы и поднял руку.
Тихо! Кто-то снова идёт
Все замерли на своих местах, затаив дыхание и вслушиваясь в ночную темноту над старым караван-сараем Бейрута города, разорванного войной и отчаянно пытающегося сохранить хоть каплю своей памяти среди хаоса и крови.
Самир, нам пора. Турецкая граница ждать не будет.
Но Самир словно прирос к полу, не двигаясь с места. Он неотрывно смотрел на саркофаг, и в его глазах горела мучительная внутренняя борьба.
Знаешь, что говорил Стерлинг? не поворачиваясь, бросил он Фариду. Он говорил «История принадлежит тому, кто сумеет её сохранить». И знаешь что? Он прав. Пока мы тут рассуждаем о морали, снаряды перемалывают в пыль наше прошлое.
Ты оправдываешь воровство красивыми словами, покачал головой Фарид. Но кража есть кража.
Самир резко повернулся и вытащил из кармана ещё одну фотографию.
А если я скажу тебе, что Стерлинг не единственный покупатель? Вот, посмотри. Герман Циммерман из Женевы. Его частная галерея открыта для всех желающих по выходным. Люди приходят, смотрят, восхищаются
За деньги, буркнул Фарид.
Конечно, за деньги! взорвался Самир. Всё в этом мире за деньги! Но лучше пусть люди платят за возможность увидеть наше наследие, чем копаются в руинах в надежде найти хотя бы осколок!
Мустафа медленно подошёл к окну и выглянул наружу. Улица была пуста; лишь бродячий пёс лениво ковырялся в мусоре.
Самир, тихо сказал он, не поворачивая головы. Расскажи ему про Стерлинга. Всю правду.
Самир замолчал, и в воздухе повисла напряжённая тишина. Фарид почувствовал, как сердце забилось чаще.
Какую правду? спросил он хрипло.
Самир тяжело вздохнул и опустился на пол, привалившись спиной к стене. Голос его стал тихим и усталым.
Джеймс Стерлинг не просто богатый коллекционер. Когда-то он был одним из нас археологом. В семидесятых работал в Ираке. Проводил раскопки в Вавилоне. Потом началась война с Ираном Его экспедиция попала под обстрел. Погибли все жена, коллеги, студенты Он остался один посреди руин, которые изучал всю жизнь. Так что он не просто богатей и бизнесмен.
Фарид почувствовал, как злость внутри него медленно угасает, уступая место чему-то другому состраданию и пониманию.
Тогда он поклялся себе: никогда больше не позволит войне уничтожить историю. Позже разбогател на нефти, но каждый заработанный цент тратит на спасение древних артефактов из горячих точек. Самир поднял глаза на Фарида. Его подземный музей это не тюрьма для древностей это ковчег. Последний шанс сохранить наше прошлое.