Кирилл, тихо позвал он. Мать пишет урожай хороший в этом году будет голос предательски дрогнул. И ещё спрашивает когда домой вернусь?
Петренко поднялся, стряхнул пыль.
Макаренко! Домой все вернёмся. Живыми и целыми. Главное голову не теряй и приказы слушай чётко, он замолчал, глядя на горы, что окружали лагерь. Всё, идите снаряжение проверьте. Выход ноль-шесть-ноль-ноль.
Но когда старшина ушёл, Дима сел рядом с Кириллом.
Знаешь мне страшно, выдохнул он. Не стыдно ведь признаться? Каждый раз думаю вдруг не вернусь? Вдруг мать так и будет ждать письма которого уже не будет?
Кирилл молча затянулся, потом положил руку на плечо друга.
Димка боятся все. Кто говорит обратное тот врёт или совсем дурак. Но мы вместе Гришка с нами, Толян, Рахмон Мы друг за друга горой.
Ты правда веришь, что выберемся?
Кирилл долго смотрел на горы и пыльное небо Афгана. Пыль въелась в кожу и стала частью его самого.
Верю, наконец сказал он глухо. По-другому нельзя.
К вечеру же к ним подтянулись остальные. Захаров же Гриша как всегда шутил и даже тогда, когда всем хотелось молчать.
Ну что, братва! ухмыльнулся он, плюхаясь рядом. Завтра опять на охоту? Честно говоря, эти духи уже поперёк горла стоят. Сидели бы дома да чай пили
Все засмеялись коротко и зло так смеются те, кто знает цену завтрашнему дню. Только Толя Усевич сидел молча его пальцы ловко крутили ручки, взгляд сосредоточен, губы плотно сжаты. Говоруном он никогда не был, но если нужна связь Толя не подводил.
Связь с центром стабильная, коротко бросил он. Завтра работаем на 127,5. Наш позывной «Беркут».
В стороне сидел Рахмон, их водитель. Русский у него был ломкий, но в глазах сталь.
БТР готов, сказал он с мягким акцентом. Всё проверил масло, топливо, патроны. Не подведу.
Петренко же подошёл к ним, когда солнце уже тонуло за горами и небо налилось кровью.
Слушайте внимательно, повторяю вам в последний раз, начал он, не повышая голоса. Завтра в шесть выдвигаемся. Маршрут ущелье Хинджан, потом на север к Рукха. Разведка докладывает там засели духи, до тридцати стволов. Задача зачистить и вернуться
Поддержка будет? спросил Гриша Захаров, сжимая ремень пулемёта.
Авиация на связи. Если что вызовем «Крокодилов», но надеяться надо на себя.
Так что ночь выдалась рваной. Кирилл ворочался на топчане, курил «Приму» одну за другой. В голове крутились мать у окна и отец, а тут лишь Афган и камни под боком.
Утро они встретили тушёнкой и сухарями. Проверили автоматы, магазины, гранаты на автомате, без слов. Запрыгнули в БТР, Рахмон завёл движок тот сразу зарычал и потянул за собой облако пыли. Дорога трясла так, что зубы клацали. Горы нависали со всех сторон, будто смотрели сверху вниз. Кирилл уставился в бойницу, а где-то там, за этими скалами, уже ждали те, кто называл их захватчиками.
Кирилл тихо позвал Димка Макаренко. Лицо белое как мел. Если меня ну вдруг Передай матери я её люблю. И не жалею ни о чём.
Заткнись, Димон! резко бросил Кирилл и сжал кулак так, что побелели костяшки. Все вернёмся. Понял?
Но сам чувствовал внутри всё сжалось. Утро слишком тихое, слишком спокойное. К полудню же добрались до Хинджана и Петренко поднял руку.
Стоп. Дальше пешком. он повернулся к Рахмону. Ты остаёшься с машиной. Услышишь стрельбу уходи. Мы сами выберемся.
Нет. Я с вами пойду, Рахмон мотнул головой. Машину тут оставлю.
Это приказ, Петренко посмотрел в глаза водителю.
А это мой выбор, товарищ старшина. Вместе пришли вместе уйдём.
Тот хотел снова возразить, но встретился взглядом с Рахмоном спорить было бессмысленно. Так что все вместе вошли в ущелье цепочкой впереди Петренко, за ним Гриша с пулемётом, потом Кирилл и Димка, замыкали Толя с рацией и Рахмон. Солнце било в затылок, в воздухе стояла вязкая афганская жара дышать было тяжело.
И выстрелы грянули внезапно, когда прошли уже половину ущелья. Пули засвистели над головами, ударяясь о камни.
Лечь! рявкнул Петренко. Гриша, по скалам справа! Усевич, вызывай поддержку!
Бой завязался сразу Кирилл прижался к булыжнику, стрелял короткими очередями туда, где мигали вспышки. Сердце колотилось так, что казалось сейчас выпрыгнет наружу. Пулемёт Гриши бил рядом этот стальной звук держался на плаву.
Сокол, Сокол, это Беркут! орал в рацию Толя. Срочно нужна поддержка! Координаты
Фраза оборвалась и Кирилл тут же обернулся радист лежал на боку, а под ним растекалось тёмное пятно.
Толян! крикнул он, но в ответ лишь молчание.
Пули секли со всех сторон. Духи били с трёх точек засадили грамотно, заманили как по учебнику.
Отходим! По одному! Прикрытие! скомандовал Петренко.
Гриша рванулся к новому укрытию и тут его будто подбросило пуля ударила в грудь. Пулемёт вывалился из рук, Гриша рухнул на землю. Изо рта хлынула кровь.
Гришка! не думая, Кирилл бросился к нему, не слыша свиста пуль. Скользкими руками поднял голову пулемётчика. Глаза были открыты, но взгляд уже плыл.
Кирилл скажи матери я не струсил
Не смей так говорить! Ты живой, понял? Живой!
Но Гриша уже не отвечал. Тело обмякло, голова откинулась. Всё опоздал.
Нет! вырвалось у Кирилла. Крик разнёсся по ущелью и отозвался эхом.