Коленька, а давай шашлыки устроим? Мясо вчера достала по знакомству свежее! Давно мы так не сидели
Отличная мысль, мам! Где мангал?
В сарае найдёшь. Только почисти хорошенько!
Коля с энтузиазмом занялся делом разжёг угли, замариновал мясо в луке с чёрным перцем и лавровым листом как учил отец. А запах дыма пополз по всему садовому товариществу. Не прошло и получаса, как к забору подошли соседи Олег Семёнович с женой Валентиной Николаевной. Олег Семёнович был в своей неизменной кепке и с газетой под мышкой.
Ого, Коля приехал! радостно крикнул он через плетень. Слышу шашлычком пахнет! Как служба?
Здравствуйте, Олег Семёнович! Проходите к столу!
Да ну что ты Мы так, посмотреть зашли засуетилась Валентина Николаевна, но глаза её светились радостью.
Они присели на лавку у яблони. Коля ловил взгляд матери она улыбалась по-настоящему счастливо. Шашлык же потрескивал на шампурах, над садом плыли облака дыма и смеха. В тот момент казалось вот он настоящий дом и всё остальное подождёт.
Мам, тащи тарелки! гаркнул Коля с крыльца. Сейчас весь двор за стол соберёмся!
Стол ломился от еды дымящийся шашлык, картошка с укропом, маринованные огурцы из трёхлитровой банки. Соседи подтянулись быстро на запах шашлыка в садовых товариществах всегда сбегались как на пожар. Олег Семёныч заливался анекдотами про армейскую службу и партийные собрания. Валентина Николаевна хлопотала с салатом, нахваливала
Колю.
Ну ты, Колька, мастер! Мясо как у повара в ресторане. Надо же!
И Лилия Борисовна сияла глядела на сына с такой гордостью, будто он только что медаль получил.
Слушай, Коля, вдруг вспомнил Олег Семёныч, отпивая из гранёного стакана компот, а помнишь, как ты пацаном к нам за яблоками лазил? Вон какой шустрый был!
Коля рассмеялся, утирая ладонью губы.
Ещё бы не помнить! Вы меня тогда за ухо как схватили думал, ухо навсегда останется у вас на дереве.
Да брось! махнул рукой сосед. Детство оно на то и детство. А сейчас вон какой стал курсант, почти офицер.
Да куда там Коля смущённо пожал плечами. Учиться ещё и учиться.
Смех, разговоры, звон вилок летний вечер тянулся медленно, будто не хотел заканчиваться. Потом соседи ушли по домам кто с банкой огурцов под мышкой, кто с последним анекдотом на устах.
Лилия Борисовна перемыла посуду и вышла к сыну на крыльцо. Солнце садилось, а воздух густел запахами дыма и травы.
Коленька тихо сказала она. А чего ты Машу не позвал? Она бы помогла нам сегодня
Коля насупился, отвернулся к саду.
Не надо про это, мам.
Что ж случилось-то? Лилия Борисовна тревожно пригляделась к сыну. Вы же хорошо дружили. Девочка-то славная
Нашла себе другого, Коля сжал кулаки на коленях. Тоже из мединститута. Не нужен ей военный! в голосе звякнула обида настоящая, мужская. Лилия Борисовна вздохнула, погладила сына по голове, как в детстве.
Ох ты мой горемыка Больно?
Переживу, Коля пожал плечами.
Конечно, переживёшь. Ты у меня не промах и красивый, и умный. Найдёшь свою девчонку, вот увидишь. Только не держи зла.
Он впервые за вечер улыбнулся устало, но по-настоящему.
Спасибо тебе, мам.
Да что ты! Я же мать твоя. Кто тебя пожалеет, если не я?
Они замолчали, а где-то вдали играла радиола. И Коля вдруг спросил.
Мам Ты не жалеешь, что я в военное пошёл?
Лилия Борисовна долго смотрела на закат.
Дед твой военным был. Видно, судьба у нас такая Родину защищать. Жалеть? Нет Главное, чтобы ты человеком был. А гордиться тобой я уже могу.
Буду стараться.
Она улыбнулась и поднялась.
Пошли домой. Завтра дел много, а там тебе опять в училище ехать
Коля поднялся вслед за матерью. Ещё несколько дней дома потом казарма, строевая, лекции и экзамены. Но сейчас он просто был рядом с матерью под шершавым небом лета и этого было достаточно для счастья.
Афган
Пыль висела в воздухе густой, вязкой завесой казалось, сама земля Афганистана дышит песком и горечью. Кирилл Козлов прикурил «Приму», затянулся до боли в легких и выпустил дым в раскалённое марево. Автомат лежал на коленях, тёплый от солнца, которое не знало пощады.
Козлов! рявкнул старшина Петренко, вынырнув из-за БТРа, как чёрт из табакерки. Его лицо обветренное было суровым, но в глазах читалась не злость, а усталость. Усталость человека, который уже какое время таскает мальчишек по этим проклятым горам.
Товарищ старшина, Кирилл нехотя затушил сигарету о камень. Нервы уже ни к чёрту. Вчера духи опять караван у Джелалабада перехватить пытались
Петренко присел рядом, достал мятую пачку «Казбека» и молча протянул Кириллу. Это был знак свои сигареты старшина делил только с теми, кого считал своими.
Слушай сюда, Козлов, сказал он тихо, оглядываясь по сторонам. Приказ пришёл. Завтра двигаем в Панджшер. Разведка говорит в районе кишлака Рух собрались моджахеды. Надо чистить.
Кирилл почувствовал, как в животе скрутило ледяным комком. Панджшер это не шутка. Там каждый камень засада, каждый куст смерть.
А кто в группе? спросил он, стараясь говорить спокойно.
Как всегда ты, Макаренко, Захаров с пулемётом, Усевич на радиостанции, Рахмон за рулём БТРа, а я командую.
В этот момент к ним подошёл Дима Макаренко. В руках он держал письмо матери и по глазам было видно читает его не в первый раз.