Евгения Михайлова Великая труженица
Заседание суда по её делу длилось ровно пять минут от «Встать: суд идёт» до «Заседание закончено». В иске было отказано. Людмила бросилась к судье, он раздражённо и почти брезгливо отстранил женщину.
Романова, вы думаете, только у вас такие проблемы? Я пашу, как вол. У меня сорок дел в день. Государство не резиновое. Казна не бездонная. Людей слишком много. Нужно выбирать.
Так Люда стала лишним человеком. Перед глазами растущий животик дочери, в котором бьётся родное сердечко, потерянный и бледный мальчик юный зять. Ему теперь быть главным кормильцем. Маленькая, уютная и светлая квартира, в которую они переехали по переселению из пятиэтажки всего два года назад, вступила в сговор со «щедрым» государством. Она стала разваливаться на жуткие фрагменты краха. Летели проводка, краны, трубы, ручки, отклеивались обои. Через месяц квартира превратилась в руины.
Сначала Людмила активно искала работу, обзванивала все телефоны организаций, где предлагали вакансии. Разговор кончался, когда она называла возраст. То есть сразу. В некоторых местах ей предлагали место ученицы. Всего и всех. Чуть ли не поломойки. Работа не требовала ни её знаний делопроизводителя, ни того, что она по жизни умела делать руками. Главное согласие получать полторы тысячи в месяц в течение испытательного срока. Нетрудно было предположить, в чём тут дело. Но Люда согласилась один раз. Поработала помощником продавца овощного отдела. Претензий к ней не было, но через месяц ей объявили, что она не прошла испытательный срок. Она уходила из кабинета заведующей, ей навстречу заходила девушка восточной наружности, наверняка мигрантка. Их, кажется, на испытательный срок берут бесплатно. Казна не бездонная. Государство не резиновое. На его дне лишние люди.
Людмила не собиралась так просто сдаваться. Она ходила по всем окрестным магазинам, предлагала себя на любую работу, обращалась к соседям: может, кому-то нужна недорогая сиделка, помощница. Замечала, как по мере её неудач меняется к ней отношение. Раньше все были с ней уважительны и приветливы, теперь слушали, скрывая нетерпение и даже досаду. Как будто люди стали бояться заразиться тяжёлой болезнью лишнего человека.
Однажды рано утром Людмила побежала в круглосуточный магазин за молоком для дочери. Рядом с магазинчиком стояла и пила шампанское из горлышка местная знаменитость. Виктория. Поздняя дочь известной профессорской пары, которая училась с Людой в школе, была всегда первой ученицей и признанной красоткой. Она очень быстро всё растеряла, пропила и опустилась после смерти родителей. Теперь у Вики статус местная давалка. Контингент клиентов обширный и однородный. Это отбросы общества. Может, недавно они тоже были только лишними людьми. Сейчас не совсем люди. И жалеет их лишь Вика, которая пала жертвой своей непреодолимой потребности в обожании большого количества существ противоположного пола. Не стоила Вика им нисколько. Просто поделиться выпивкой и теплом.
Хрупкая, маленькая женщина сохранила фигуру, причёску и повадки хорошенького подростка. А лицо, обезображенное и смятое чудовищным к себе отношением, казалось маской на карнавале ужасов. И вот сейчас она пила с утра шампанское одна.
Слышь, Люда, хрипло сказала она беззубым ртом, у меня к тебе дело.
Вика, если попросить денег, то у меня их нет, и не знаю, когда будут. Меня уволили с работы.
Так у меня потому к тебе и предложение. Я нашла классную работу. Помогаю хоронить. Вроде плакальщицы, что ли. Платят хорошо, да ещё можно забирать то, что после поминок остаётся.
А кому это надо, я не понимаю?
Причин полно. У каждого своё. Все хотят, чтобы было, как у людей, а у кого-то нет других родственников, кто-то просто брезгует смотреть на покойника, кто-то вообще не хочет портить свой макияж. Вдовы, к примеру.
Это мне один друг, который подрабатывает могильщиком, подсказал. На кладбищах есть люди, к которым можно с этим обращаться. Но я тебя с собой зову. Вместе веселее.
Да, Вика. Всё это вообще охренительно весело, горько проговорила Люда. А давай схожу. Мне терять нечего.
И Людмила попала в ирреальный мир.
Она в чёрном платье стояла в небольшой группе совершенно чужих людей, которые молча окружали открытый гроб с покойником, и смотрела, как убивается над ним одна лишь Вика в чёрной водолазке и старых джинсах, с головой, повязанной чёрным платком таким образом, чтобы закрыть как можно больше опухшего лица. Вика страшно переигрывала и была, похоже, нетрезвой или с сильного похмелья. От падения в могилу, когда туда опускали гроб, Вику удержала Людмила. Удержала на вопле: «Вадик, я пойду за тобой».
Когда они вместе с молчаливой семьёй ехали в автобусе к месту поминок, Вика изложила примерно расклад. У покойника есть первая семья со взрослыми детьми, они приехали из другого города, чтобы претендовать на часть квартиры, а вдова не собирается делиться. Завещания нет. Они все страшно скандалят. Старший сын покойного угрожает вдове судом по поводу признания брака недействительным. Говорит, что сможет доказать факт фиктивного брака со стороны отца. Якобы он поехал в Москву, чтобы просто там закрепиться, а потом привезти семью. Вторая жена ему этого не позволила. Вот они и ждали столько лет, чтобы предъявить свои права.