А вы что, родились на Украине? быстро среагировал Аркадий.
Днестр был пограничной рекой, подозрительно быстро и без эмоций ответил монашек.
от автора: Буду признателен за поддержку и лайки и комментарии, как и за критику конструктив приветствуется. если нашли неточности постараюсь их оперативно исправить.
[1] Секретная служба румынского королевства
[2] Надо заметить, что слово «жид» в отношении евреев в довоенной Украине было достаточно распространенным и не несло в себе негативного подтекста. Именно во время войны «юде» или «жид» стало восприниматься как оскорбление или же, как смертный приговор. Но в сознании селян, к которым относился и Антон Майстренко слово «жид» было вполне обычно употребляемо. Так что и мы его оставим несмотря на нашу этакую политкорректность. (автор)
[3] Замечу, что стоит этот вопрос остро уже более ста лет и до сих пор так и остался вопросом отсрым и злободневным.
Глава четыре. Накануне
Накануне
21 июня 1941 года
Аркадий вернулся в комендатуру, где дежурный сообщил, что машина задерживается на вещевом складе какая-то заминка, но ему беспокоиться нечего. Просто есть еще время на отдых. Политрук вспомнил, что его прямое начальство тоже не против выдать ряд инструкций, но тут политруку Григорянцу повезло. Прямое начальство укатило в Кагул, штаб их погранотряда, для чего-то, что должно было дать новый импульс и направление в политработе. А чего тут думать, Аркадий понимал, что больше всего беспокоило и бойцов, и его. Статья в «Правде», точнее, прямое указание на то, что войны с Германией не будет. А еще чёткие приказы не поддаваться на провокации. Ладно бы с кем-то и прошло, а с ними? Уж тут-то, на границе, все было видно, как на ладони, только слепой не ощущал, к чему дело шло. Опять же, страха не было, было какое-то тягучее ощущение опасности, которое начиналось в области под желудком, и от которого начинало легонько подташнивать, как будто собралась в организме какая-то тяжесть, которую так запросто не сбросить, не унять, но что гнобит тебя, что за тяжесть тебе не понять. Он еще раз взвесил, нет, не липкий страх, боязнь смерти, которое нет-нет, да и возникнет ниоткуда, Это было ощущение надвигающейся беды, катастрофы, стихийного бедствия, по сравнению с которой прошедшая утром гроза так, игры детишек в песочнице. Умом понимал что войны быть не должно, это неправильное дело война, но всё равно, это странное ощущение беды беды, опасности, катастрофы не оставляло его, неужели вера его не крепка? И Аркадий вспомнил монаха Серафима и устыдился, вот у кого вера крепка и непоколебима. И что, брать с него пример? А как же вся вера в коммунистическое будущее, что она не работает? Он стал еще больше думать, пока не понял, что вера в Сталина, в коммунистическое будущее, в победу большевизма никуда не делась, просто надо разобраться в себе, разложить всё по полочкам, поговорить со старшими товарищами.
Вопросы ощущения предчувствия Это было не только у Аркадия. С одной стороны, советская власть учила ничему слепо не верить, во всем сомневаться, а как иначе можно было сдернуть религиозный дурман? А народ-то веками учили преклоняться перед картинками с неживыми святыми, верить в силу кусков трупов получалось, что этим «сомневайся» открывали людям возможность выдавить из себя раба, перестать верить в несусветные глупости. Но тут возникала и обратная сторона. Коммунизм тоже требовал веры. Веры в светлое будущее. Пусть не такой фанатичной и преданной, как вера в Бога, но все-таки веры. Слишком уж непонятны были простому человеку все эти аргументы научного коммунизма.
А статьи его теоретиков вообще были выше понимания простым человеком. А тут взращиваемая привычка сомневаться очень уж веру в светлое коммунистическое будущее подтачивало. Колхозы? Еще одна болевая точка, проблема, которая так и не была разрешена до конца. А что крестьянину до всего мира? Для него важнее всего то, что происходит на собственном подворье, и никак иначе.
Поэтому его работа и была объяснять пограничникам, которые сами были выходцами из крестьян и рабочих, слова и дела партии, ее намерения и все события, происходившие в мире и в стране. События-то происходили, но именно правильное толкование позволяло увидеть все происходящее в нужном свете. Хорошее дело политрука говорить, да только одними разговорами сыт не будешь. С такими мыслями наш комсорг и заявился в столовую. Последняя из них была вызвана одурманивающим запахом готовой пищи. Хорошо, что Аркадия знали, поэтому покормили политработника без лишней волокиты, погранцы народ мобильный, им то в секрете сидеть не дышать сутками, то все бегом да бегом. Дородная кухарка Клава с лицом, изъеденным оспинами, приветливо улыбнулась, она симпатизировала молодому политруку, как симпатизировала почти всем молодым командирам, приветлива была и с бойцами, на порции не скупилась, готовило вкусно, что еще было нужно? Надо отдать должное капитану Липатову тот ел вместе со всеми в столовой, никакого отдельного стола, да и отдельного питания бойцов и командиров не было что за буржуйство, в самом-то деле? Вот и получалось как-то само собой, что готовили тут вкусно и сытно. Как раз сразу после обеда подъехала машина, правда, примчался кто-то из штабных, обрадовался, что машина идет на заставу, приказал подождать, пока распечатают приказ и передадут на место назначения.