Аркадий сразу же заметил, что в комендатуре появилось какое-то шевеление, суета, непривычная и тревожная, но причину этого не понимал, пока не увидел особиста. Маруцкис тут же кивнул молодому политруку, они тут же отошли в кабинет.
Я Серафима видел, приеду, напишу отчет, мы тут какую-то бумагу ждем, сейчас поедем как бы извиняясь за то, что не сможет немедленно написать отчет, произнес Аркадий.
А это. Ничего, успеешь
Валдис Янович, что у нас происходит? Что-то комендатура тревожный улей напоминает.
Да я тебе говорил бдить? Вот, бди зашевелилось, нехотя добавил особист. Сейчас получен приказ о приведении в боевую готовность, части прикрытия выдвигаются во второй эшелон, все по плану Понимаешь?
Неужели война? почти прошептал Аркадий.
Или война или масштабная провокация. Газеты читаешь? голос особиста был сухим и строгим.
Так точно, официальным тоном произнес политрук.
Запомни. И бойцам передай: особенно не высовываться, на выстрелы и провокации с ТОЙ сторон не отвечать, ну, если на нашу землю кто сунется действовать строго по Уставу. Понимаешь?
Сделаю!
Тогда свободен. Помни, у тебя может быть жарко
Аркадий посмотрел на еще не старого прибалта, вот только ему показалось, что Маруцкис как-то сразу съёжился, постарел, как будто придавило его скалой ответственности и не отпускает, отдал честь и быстро вышел из кабинета. Через несколько минут уже расписывался в толстой книге за получение приказа, а еще через несколько минут выскочил из комендатуры наружу. Машина уже была готова отъехать, как в дверях комендатуры показался чем-то озабоченный Липатов. Впрочем, чем-то это было мягко сказано, молодой политработник понимал, что сейчас происходит в комендатуре, поэтому был рад из этой круговерти быстрее очутиться в расположении заставы, там все будет как-то проще, думал он.
Политрук Григорянц?
Аркадий вытянулся, отдавая честь, быстрым шагом подошел к коменданту.
Отбываешь на заставу? капитан не столько спрашивал, сколько размышлял вслух.
Так точно, приказ получен, товарищ капитан.
Значит так, с твоей заставой связи нет, ты по дороге посмотри что и как, тут не только с твоей такая бда, к вам связисты только к утру доберутся. В общем, по дороге бди и еще вот что, если что не стесняйся, понял, приказ на провокации не поддаваться, но провокаторов надо обезвреживать, это ясно?
Так точно, товарищ капитан! браво отозвался Аркадий.
Ну и молодец, что понимаешь. Александр Михайлович Липатов на несколько секунд перестал быть капитаном и стал просто отцом, который разговаривает с непутевым сыном. Держись, сынок, кто знает, что будет завтра, главное, выполнить свой долг уже сегодня.
Капитан крепко стиснул плечи младшего товарища, тут же развернулся, бросил кому-то на ходу:
Мухамметова ко мне, после чего быстро исчез в открытых
дверях гаража. Аркадию не было времени разбираться в командах и словах коменданта, он спешил оказаться на заставе, умом понимая, что война вот-вот начнется, что вот-вот все измениться, но времени осознавать, насколько все измениться просто не было. Была необходимость выполнять срочные приказы, а то, что они срочные, Аркадий не сомневался. Весь этот тарарам в комендатуре заставлял его верить в реальность происходящего, совершенно не похожее на обычные проверки или учения. Вот примерно такой же тарарам был, когда их отправляли на Финскую. И что теперь? Ещё одна война? Он-то и первую помнил по госпиталю. Потому был уверен, что легко отделался. Сравнительно легко, если вспомнить, что из его группы вернулся только один человек: он сам. Аркадий хорошо знал, что командира, начштаба и начальника политуправления 44й дивизии расстреляли перед строем бойцов, которые смогли вырваться из окружения.[1] И в правильности этого расстрела политрук не сомневался ни на йоту. Это потом кто-то реабилитирует и комдива, и его начштаба, а за что? За то, что многие бойцы были в шинелях, а не зимних тулупах? В этом был виноват Сталин, или начштаба, который даже не попытался обеспечить бойцов всем необходимым? Или организовать разведку и фланговое охранение должен был тоже товарищ Сталин? Ах, их торопили! Что, командарм Чуйков револьвер у виска комбрига Виноградова держал, чтобы тот красноармейцев без разведки в бой бросал чуть не поротно, что технику сгубил, хотя мог раскатать финнов в тонкий блин по той дороге?[2] Сейчас модно на Сталина всех собак вешать, да, были у него просчеты, какие еще просчеты, но то, что кто-то не выполнил свой воинский долг, а потом был реабилитирован, это уж дудки Начинать надо с самого себя. Выполни свой долг до конца, а там уже не бойся, совесть твоя чиста будет, даже если свои же к стенке поставят А если не выполнил свой воинский долг, так чего уж там Конечно же, младший политрук Григорянц о вине Сталина не задумывался. Даже краюшки такой мысли в его мозгу поселиться не могло. Извините за невольное отступление, наболело, да и по дороге пока что не было ничего интересного. Но тут шофер увидел что-то:
Товарищ политрук, смотрите! Это там кто? Неужель связь?
Связисты должны только поутру появиться, ответил политрук, сосредотачиваясь на происходящем у дороги. Присмотрелся. Небо грузно серело. На его тяжелом фоне сложно было рассмотреть две серые фигурки у телеграфных столбов, но вот то, что при их приближении эти фигурки быстро от столбов убрались, а еще через минуты покинули место действия на двух мотоциклах, было хорошо видно. Вот только тени мелькнули, пока они подъезжали к повороту дороги, треск мотоциклетного мотора уходил куда-то все дальше и дальше, Аркадий высунулся из кабины, чтобы лучше слышать, но тут раздалась яркая вспышка, и по ушам ударило три взрыва.