Лео Кесслер. Форсированный марш. Роман
Часть первая. ОПЕРАЦИЯ «ЮБИЛЕЙ»
Глава первая
Лежащий напротив него в длинной госпитальной палате молодой панцергренадер по кличке Однояйцый (он получил ее из-за того, что в битве под Москвой ему отстрелили одно яичко) покачал головой и сердито посмотрел на Шульце, выражая свое неодобрение. Находившийся рядом с ним боец по кличке Легкое, которого ранили во время переправы через реку Буг, пробормотал какие-то ругательства.
Просто выпустил из себя немного зеленого дымка, только и всего, объявил Шульце и попытался почесать кончик своего большого носа, однако у него ничего из этого не вышло. И неудивительно: ведь обе его кисти были по самые запястья обмотаны толстым слоем гипса и бинтов результат того, что он слишком долго избавлялся от советской пехотной гранаты, попавшей ему в руки во время суматошной рукопашной схватки под Киевом.
Пружины кровати роттенфюрера Матца, стоявшей по соседству от койки самого Шульце, жалобно скрипнули, когда тот с гримасой боли на лице медленно повернулся.
Чего тебе не хватает, Шульце? громко спросил он.
Шульце искоса посмотрел на своего собрата по оружию. Светлые волосы Матца безнадежно свалялись, и было видно, что он не брился ровно две недели с тех самых пор, как поезд доставил его в берлинский госпиталь «Шарите». Вся его полосатая бело-синяя пижама была усыпана сигаретным пеплом, покрывавшим ее, точно снег.
Ты что же, обращаешься ко мне, роттенфюрер? сурово бросил Шульце.
А к кому, черт побери, ты думал, я обращаюсь, ты, червяк? К Уинстону-мать-его-Спенсеру-бляха-муха-Черчиллю?
Тогда будь любезен вставить в свое обращение мое звание, роттенфюрер! рявкнул Шульце. И не забывай демонстрировать чуточку больше уважения к раненому шарфюреру, или я возьму эту твою культяпку, он показал на ножной протез Матца, свисающий с края белой госпитальной койки, и засуну ее тебе в задницу так глубоко, что у тебя глаза вылезут наружу!
Ну хорошо, шарфюрер Шульце. В чем дело? Отчего у тебя такие желудочные боли, из-за которых ты испускаешь газы? В конце концов мы находимся в замечательном безопасном госпитале в тысячах километров за линией фронта, и рядом нет ни одного советского солдата, готового отстрелить нам яйца. Что тебе еще надо, шарфюрер Шульце?
Я хочу выбраться отсюда, вот чего! Это место уже просто достало. У меня не осталось
даже капли выпивки эта здоровенная костоправша, которая следит за нами, умудрилась лишить меня последней фляжки с пойлом не далее как сегодня утром. Здесь я лишен шлюх. И здесь нет моего батальона! Шульце, бывший докер из Гамбурга, грустно вздохнул: Батальон бросил нас, Матц. Бросил нас на милость этих проклятых костоправов, жрущих в тылу бананы; и каждый из них отъявленное дерьмо, если ты желаешь знать мое мнение. Бросил меня с двумя бесполезными культяпками вместо рук, и тебя с одной раненой ногой, которой, впрочем, уже нет, и со второй, которую эти горе-медики, похоже, отрежут в любой день, когда им только взбредет в голову. Шульце зашелся в приступе болезненного кашля и отхаркнулся в огромную медную плевательницу, стоявшую в середине палаты.
Клара, огромная безобразная медсестра из Красного Креста, которая в этот момент обмывала нижнюю часть туловища Однояйцего, гневно посмотрела на Шульце:
Я запрещаю вам делать это в моем присутствии, шарфюрер. Ее тон был крайне суровым. И следите, пожалуйста, за своим языком не то мне придется пожаловаться главному врачу на ваше поведение.
Она негодующе фыркнула и вернулась к прерванному ей занятию. Однояйцый прикрыл глаза. По его лицу было видно, что он блаженствует.
Вот, Матц, ты видишь, что происходит с женщинами, которые отличаются безобразной внешностью, не пожелал остаться в долгу Шульце. Ведь если подобная беда с внешностью постигла, например, мужчину, то он все равно может пойти на Кудамм и просто купить себе любую цыпочку из тех, что стоят там в ожидании клиентов. Но если безобразием отличается женщина, что она может сделать? Она-то ведь не может пойти и купить себе кого-то. Он пожал плечами и не смог удержаться от гримасы боли. Все, что ей остается это доводить себя до сумасшествия собственным пальцем.