Кузнец велит нам идти на реку Ушуру и ясачить тамошних нехристей. Пишет приказной, что он-де сам хотел, индо ты, Дурной, сам его уговорил на Албазин городок восходить.
Он теперь его только Дурным и называл. А сорокинские батары слушали это и скалились радостно.
Я с радостью готов исполнить наказ Онуфрейки Степанова, поднялся во весь свой рост Пушчи. Мнится, и вспомощнички найдутся
Нет! Сашика вскочил чересчур быстро, а крикнул излишне испуганно. Чакилган его прекрасно понимала: Пушчи со своей ватагой так людей на Ушуре объясачит! Все кровью умоются.
Нет, уже спокойнее добавил он. Я в тех местах бывал. Сам пойду.
На ту ночь ее муж просто пропал. Не было его в остроге, и никто не знал, где он. Перепуганная Чакилган на ночь завалила дверь колодами. А, когда ранним утром отворила ее осторожно, увидела, что поперек порога лежит Аратан. Сопит шумно, а потом приоткрыл глаза и подмигнул ей с улыбкой.
После и Сашика объявился. Ничего не говорил, только стал собирать вещи для долгого похода.
Я с тобой!
Чакилган встала прямо перед ним, испуганная, но решительная. И ножкой топнула.
Конечно, со мной, родная, улыбнулся вдруг Сашика.
Глава 14
Вышли из Бурхан-речки и пошли вверх по красавице Зее.
Куда мы? удивилась Чакилган.
Надо зайти в Северный, улыбнулся Сашика. И еще в пару мест.
Северный городок (на острожек он не тянул, так как не имел стен) стоял далеко от реки, страшной своими разливами, но у берега Зеи были отстроены крепкие мостки и несколько балаганов на сваях. До Якуньки добрались быстро. Ткач не ждал гостей, но расстарался, накрыл стол И тут Сашика всё испортил.
Мне ткань нужна, Яков.
Что? Ты ли мне говорил, что мое то будет, что я содею вскочил Якунька. А теперь в тягло меня тащишь?
Не, тягло, Ткач. Всё по слову нашему будет, Сашика смотрел хмуро, разговор ему не нравился, но он был тверд. Мне за един раз надо. Более требовать не стану будет только честный обмен.
Ныне раз, опосля два! Якунька сел за стол и зло оттолкнул от себя чашу. Знамо! Видали уж Нету ткани! Моль поела!
Ничего тебе не «знамо», Яков! прикрикнул обиженный Сашика. Я тебя грабить не собираюсь! Но и ты не тово! Ишь, обиженка! А как тебе всем миром помогали обустроиться? Как овец из общего дувана дали? И людишек! И после сколько всего, пока ты обустроился? Было ль?
Было, буркнул Якунька.
Ну, и что, считаться ты со мной решил? Давай, сочтемся! муж Чакилган распахнул кожаную плоскую «коробочку» и вынул из нее лист пергамента. Вот. Всё, что мы тебе дали. За глаза твои красивые. Считай!
Не разумею я энти значки твои
А зря! Учи цифру, с ней у тебя дела лучше пойдут.
И лоча за столом смолкли.
Яков, я ж не обобрать тебя хочу. Не ради себя. Для общего дела нужно было мастерскую обустроить и мы всем миром обустроили. А теперь для общего дела нужна ткань.
Какого еще общего дела?
Я еду на Ушуру местных ясачить. Хочу с любовью это сделать, с дарами. Дать им ткань, чтобы поняли тамошние, что с нами им будет и спокойно, и выгодно.
Якунька фыркнул, глядя на сторону, показывая, что ему до этого «общего дела».
Сколь потребно? спросил глухо.
Думаю, кусок на три аршина вполне пойдет. Ну и таких отрезов ну, два десятка.
Ткань загрузили еще до темноты. Оставаться на ночь у Якуньки Сашика не захотел, так что в сумерках пошли на Молдыкидич. Тем более, до него рукой подать.
От шишиги! Вовсе не стерегутся! выругался Тимофей, когда дощаник в полной темноте подошел вплотную к стенам крепости, а их даже не окликнули.
Это плохо, согласился Сашика. Не зря, значит, пришли.
Переночевали прямо на воде, половина народу забилась под палубу, так как моросило. Чакилган тихо лежала рядом с мужем, но даже кончиками пальцев погладить его не решалась. Что мешало в городок попроситься? А с рассветом Сашика поднялся и пошл в Молдыкидич. Один!
Если князь Бараган на месте, то быстро обернусь. Можно и на берег не сходить, сказал он всем, даже не подумав, что, может быть, кому-нибудь хочется сойти!
Видимо, Бараган оказался дома: муж быстро вернулся, ничего не объяснил и повел дощаник вниз по реке. Чакилган сидела хмурая и оглядывала берега.
Милая, не сердись, Сашика тихо подошел, сел и ткнулся лбом в ее плечо. Знаешь Путь-то длинный. И дело долгое. Потому я так и спешу. Может Давай, я тебя к отцу в гости отведу? Чохары ведь где-то здесь кочуют?
Чакилган вся затвердела. Отвела плечо в сторону. И устыдилась.
Я больше не буду сердиться, Сашика. Но я еду с тобой.
На том и порешили. Дощаник вышел в Амур. Черная Река поражала своим запустением. Там, где раньше были поля, теперь росла дикая трава, подавляя редкие выжившие посадки. Заброшенные городки еще можно рассмотреть, но скоро природа захватит и их.
«Как непохоже на нашу Зею Словно, другая страна, вздохнула Чакилган и перевела взгляд на мрачного мужа.
А что, если Это всё, только благодаря ему? Он поставил свой городок на устье Зеи и оберегает наш маленький мир».
Подходя к устью Сунгари, шли самой северной протокой, подальше от вражеских земель. Но, кажется, зря. Чакилган слышала, что раньше это были самые людные места на Амуре. Но сейчас и здесь всё выглядело опустевшим.