Жнец Анна - Владыка пещерных фейри стр 4.

Мой второй муж в первую брачную ночь подсыпал мне в вино яд. Он был лучшим в империи зельеваром, считался очень могущественным магом и после моей смерти мог претендовать на престол. Позже выяснилось, что три прежних покушения на мою жизнь были организованы им. От гибели меня спас амулет, подаренный матерью.

Ошеломленный Тил-Линг покачал головой. Стало ясно, почему душа Ириады очерствела. После такого горя и ужасного предательства это неудивительно. Захотелось обнять ее, вернуть в свои ласковые объятия и растопить ледяные стены, которыми она себя окружила.

С моим третьим мужем Вообще официально он моим мужем не был. После своего второго неудачного брака я с этим делом завязала. Лейран имел статус моего главного фаворита. Я была очарована им. Такой красивый, пылкий, с подвешенным языком. Ириада поджала губы. Я почти растаяла, а он изменил мне со служанкой. Взял ее силой, когда она пришла убирать его покои. Приказал ей молчать об этом под угрозой смерти. Думал, что я не узнаю, а у меня глаза и уши по всему дворцу.

Повисло молчание, вязкое, глухое, неловкое.

Тил-Лингу пришлось собраться с духом, чтобы его нарушить.

Ты ведь знаешь, что я никогда тебя не предам и умирать не собираюсь?

Впервые за время своей исповеди Ириада обратила к нему взгляд.

Откуда же я могу это знать?

Так спроси у меня, Тил-Линг коснулся края деревянного колеса с разноцветными секторами, приводя его в движение. Спроси. И артефакт не даст мне солгать.

Более не прячась под масками, Ириада повернулась на бок и подперла рукой голову. Ее губы тронула грустная улыбка.

Что спросить? шепнула она под гул вращающейся рулетки.

Можешь ли доверять мне.

Сегодня могу, и твой ответ будет правдив. А через год? А через два? Мужская натура переменчива. Да и как ты можешь обещать мне, что завтра или через месяц тебе на голову не упадет камень или что стрекоза во время полета не выкинет тебя из седла на острые скалы?

Даже если выкинет, у меня у самого есть крылья, с шутливой улыбкой Тил-Линг подвигал серебристыми крыльями за спиной. Не пропаду.

Тебе легко быть таким беспечным, ты никого не терял.

Колесо остановилось, но Ириада даже не взглянула, какого цвета ячейка загорелась в этот раз, она метнулась к владыке, повалила его на постель и оседлала его бедра. Ее ладони легли ему на грудь.

Клянись, что будешь любить меня всю жизнь! горячо зашептала она Тил-Лингу в губы, обдавая его запахом переспелых фруктов. Что никогда-никогда не посмотришь на другую женщину. Что не станешь холоден и равнодушен. Что не предашь и не ранишь. Что будешь беречь свою жизнь и не рисковать ею понапрасну. Клянись! Клянись самым дорогим, что есть у тебя на свете, потому что я не могу больше рисковать своим сердцем.

Клянусь, пылко, с готовностью ответил Тил-Линг, опустив руки на ее талию.

Волосы Ириады красной завесой упали по бокам его лица. Ему не нравился аромат ее духов, слишком навязчивый и сладкий, но он вдыхал его жадно, полной грудью, ибо под ним улавливал тонкий, нежный запах ее собственного тела, и тот был упоителен. В широких зрачках императрицы отражалось его лицо, словно бледный призрак, маячащий в ночном небе.

Я буду любить тебя вечно.

Сказав это, Тил-Линг скосил взгляд на артефакт и успел заметить, как гаснет таинственное мерцание черной ячейки.

А в следующую секунду Ириада с голодным утробным стоном затянула его в поцелуй.

Ее пальцы зарылись ему в волосы. Кончик ее языка мягко скользнул между сомкнутыми губами Тил-Линга, словно приглашая приоткрыть их, и, когда владыка уступил, проник ему в рот. От этого простого прикосновения сотни крошечных молний, потрескивая, разбежались по телу короля фейри.

Как приятно было ощущать на себе вес любимой женщины! Ириада сидела на нем верхом и мерно качала бедрами, потираясь промежностью о его член, стоящий колом. И с каждым таким движением возбуждение крепло, росло, готовилось выплеснуться за край.

Проказница дразнила его и поплатилась. Не выдержав, Тил-Линг с рычанием подмял Ириаду под себя. Нетерпеливым жестом он рванул ее платье вверх, чтобы оно не мешало ему развести в стороны ее длинные стройные ноги и устроиться между ними.

Ткань не вынесла такого надругательства над собой. Раздался характерный треск, и нитки в районе шва лопнули.

немного облегчить свое состояние. Возбуждение причиняло боль. Он трясся, трепетал. Под кожей словно гулял огонь. Соски и мужская плоть молили о прикосновении, ныли, пульсировали, от них волнами расходилась мучительно-сладкая дрожь.

Тил-Линг почувствовал, как из дырочки на головке члена вытекает густая влага и струится по стволу, капает на окаменевшую мошонку.

Зажмурившись, он выгнул шею, вдавил затылок в матрас.

Больно. Хорошо.

Под сомкнутыми веками танцевало пламя.

Неожиданно постель между его разведенными ногами прогнулась. Ноздри уловили сладкий фруктовый аромат духов. Приоткрыв глаза, владыка увидел, что к нему на четвереньках крадется Ириада и буквально пожирает его голодным взглядом.

Ее губы с размазанной красной помадой выглядели так, словно она самозабвенно, не меньше получаса ублажала его ртом.

От этой мысли пах прострелило удовольствием. Мошонка поджалась еще больше. Он неосознанно качнул тазом.