Вы знаете, когда я услышал это у меня, честное слово (не стыжусь в этом признаться), одну минуту было желание поцеловать его руку
И поцеловали бы! Разве это иудин поцелуй или продажное какое лобзание? Нет! Святой это был бы поцелуй благодарности за всю огромную счастливую ныне русскую печать!..
Влетел, как вихрь, секретарь редакции.
Что я слышал? Правда ли это?
Да. Сущая правда.
Какое счастье, что от радости не умирают. А то бы я моментально протянул ноги. Слушайте же, знаете, что? Хорошо бы образовать фонд его имени Как вы думаете, а?
Это мысль! Распорядитесь, Иван Сергеич.
Долго радостные крики перекидывались из одной редакционной комнаты в другую.
Потом ликование вылилось на улицу.
Собралась огромная толпа читателей газеты.
«Грянуло могучее тысячеголосое медное ура»!
Замелькали флаги
Тысячи шапок взлетели на воздух
Подошел городовой.
В чем дело? По какой причине толпа?
Его превосходительство в пять часов двадцать две минуты вечера заявил, что любит печать и относится к ней благожелательно.
Серая, простая слеза поползла по огрубевшему, загорелому лицу старого служаки и застряла где-то у сивого уса
Снял шапку старый служака и истово перекрестился:
Слава-те, Господи.
Это? Гранки. Разве не видите? Из цензуры принесли.
Да позвольте: почему же они красным, этого Будто этак исчерчены.
Перечеркнуты, вот и все.
Но тут же не было ничего ужасного. Ничего нецензурного
Да-с. Зачеркнуто.
Но ведь его превосходительство А! Понимаю. Он еще не успел дать соответствующих распоряжений. Вот они и усердствуют.
Наверное, завтра утром распорядится.
Я и сам так думаю. Рискнем пустить это красненькое, а?
Ну, конечно. Завтра недоразумение выяснится, и все хорошо будет.
Ясно. Пускайте.
Пустили.
же это такое?
Глаза редактора глубоко запали и очертились темными кругами.
Как же это так, а?..
А что?
Оштрафовали нас нынче и под предварительную цензуру всю газету отдали
Да. Странно.
Гм! А говорил: «Люблю печать».
Какая-то прямо-таки непонятная любовь.
Возле разговаривающих стоял старый мудрый метранпаж без имени, но с отчеством: Степаныч.
И сказал этот самый Степаныч:
А я этого ожидал.
Чего именно?
Вот этого. Как сказал он: «люблю печать». Ну, думаю, значит баста, съест.
Да где же здесь логика?
Логика простая: бывают же люди, которые любят устриц. «Люблю, говорит, устриц», и тут же съест их два-три десяточка. Всякая любовь бывает
Что вы любите больше всего, ваше пр-во?
Его пр-во сладко зажмурился, облизнулся и сказал без колебаний:
Печать.
ДРАМА В ДОМЕ БУКИНЫХ
Я люблю тебя.
По их мнению в этой фразе много пресного, монотонного, бескрасочного и недоговоренного.
Такие женщины любят, чтобы их ошеломляли чем-нибудь сильным, энергичным, вроде:
Я люблю тебя больше жизни, больше солнца!
Или:
Если бы мне нужно было пойти за тебя на плаху я бы с радостью сложил за любимую свою буйную голову!
И соврет. Попробуйте ему не только голову ногу отрубить во имя любимой такой крик и стон подымет, что палач бросит топор, плюнет и пойдет по своим делам.
Один пакгаузный весовщик на ст. «Раздельная» говорил любимой девушке, нервно теребя зеленый с крапинками изрядно засаленный галстук:
Прикажи только для тебя всем буду министром аль там каким генералом!
А правду сказать если бы начальство сделало его даже помощником начальника станции бедное сердце не выдержало бы этой радости и разорвалось.
Слова не обязывают.
А если бы слова обязывали, то влюбленный, вместо сравнения с солнцем, вместо положения головы на плаху, говорил бы мирно, скромно, осторожно, без ненужной пышности:
Я тебя так люблю, что мог бы даже достать билеты на Шаляпина, хотя это очень трудно. Ты для меня так дорога дороже даже нового пальто со скунсовым воротником и отворотами. Уйди ты от меня я бы этого не перенес. Заболел бы, и болел дня три, а то и все четыре.
Это все искренно, это все правда. К сожалению, женщины этой правды не любят.
Елена Борисовна была женщина неглупая, но ей простая фраза «я люблю тебя» казалась пресной, куцей, монотонной.
Сидя однажды в своей гостиной на коленях у чужого Николая Сергеевича, она целовала его глаза и настойчиво спрашивала:
А как ты любишь меня, ну, расскажи?
Я люблю тебя.
Ну, я знаю, что любишь, а как, ну как, ну как? Больше чего, например, ты меня любишь?
Николай Сергеевич погладил ее ручку и, не задумываясь, отвечал:
Больше жизни.
Серьезно? Ну, а если бы тебе предложили миллион рублей или меня что бы ты взял?
Ясное дело: тебя.
А если бы тебя сделали, например, голландским королем, при условии что ты со мной расстанешься что бы ты выбрал?
Я? Я сказал бы: подавитесь вы вашим голландским королевством отдайте мне Леночку!
Смотрите-ка, какой он! Это очень мило с твоей стороны. Мой муж, наверное, бы мне этого не сказал. Ты лучше.
А еще бы. Я тебя люблю понастоящему, а он так себе, с пятого на десятое.
Послушай Ну, а если бы вышло так, что одного из вас нужно казнить тебя или меня, и тебе предложили бы выбор: что бы ты выбрал?
Неужели, ты не догадываешься? Я сказал бы: вешайте меня, стреляйте в меня, а ее оставьте в покое!..