Закрыл глаза. Как будто вчера это было - аромат ее волос и духов. Иногда он чувствовал их так явно, что начинал всерьез опасаться за свой рассудок.
...Фантомные отпечатки ладоней коснулись его напряжённых плеч. А потом был голос.
Тот, что он узнал бы из тысячи.
И в этот раз голос звучал не в его голове, как это было раньше.
- Говорят, преступники всегда возвращаются на место преступления... Но только отъявленные безумцы могут позволить себе вернуться туда, где их однажды разлучила смерть...
[i] Стихи В. Сарабанды
2.
Тем, что не сжигал. Тем самым, в котором сгорала птица-феникс. Пламя, что имело свойство дарить жизнь и менять ее, переворачивая с ног на голову.
Синие небо с росчерками ветвей-верхушек в ее глазах. Весь мир, который сосредоточился в их глубине, замер, как перед большим взрывом, и приумножился в тысячи раз.
Он все еще не мог поверить, что видит ее так близко, на расстоянии вытянутой ладони. Тонет в зеленых озерах любимых глаз. А разум, истерзанный ложными надеждами, все еще отказывался принимать подарок судьбы.
Он все равно искал любое пояснение этому, кроме самого очевидного. Сумасшествие. Переход черты. Быть может, кто-то узнал за эти восемь лет о его особом краше и решил жестоко подшутить.
Любая из версий, кроме самой очевидной.
Но лед таял. Жар захватывал все внутри. Аромат ее кожи и тех самых духов, что ассоциировались исключительно с ней, превращал домыслы в неоспоримые факты. Сердце за считанные секунды рубцевало зияющую ссадину темной пустоты, наполняя светом и счастьем.
- Вика? последний рубикон, чтобы убедиться, что это не сон.
Он боялся произнести ее имя, опасаясь, что оно снова застынет льдом жестокой иллюзии.
Она не ответила. Смотрела горящими, зелеными, как расцвет бушующей весны, понимая, что слова сейчас не нужны никому из них.
Между раем и адом, замирая от счастья, что это случилось, Безумный Макс сделал первый шаг.
Давно забытым захватом за шею, приближая лицо к себе, впиваясь жадным поцелуем в ее губы как к источнику силы и воскрешения.
Земля дрогнула под ногами, когда он услышал до боли знакомый всхлип, который мог принадлежать лишь ей одной. Который сводил с ума в жестоких снах, из которых она почему-то ускользала.
Потому что он призывал ее из того самого мира, где Алмазная Грань не могла находиться по определению.
Одержимый, обоюдоострый поцелуй ослабил притяжение земли. Так казалось. Возможно, сила тоски, преобразовавшейся в счастье, действительно обладала силой возносить над землей.
Только желание вновь ощутить. Держать ее в руках и на кончике языка. Бросать вызов всем богам и смертным в этой вселенной и быть готовым даже дать бой, если понадобиться.
Теперь было, ради чего жить и ломать прежний мир.
По-прежнему без слов. Только губы тают на губах, руки срывают тканевую оболочку, а где-то высоко шумит ветер, как будто закрывая невидимым куполом.
От влажной хвои тёплый пар. Она кажется мягкой, как самая роскошная постель, задрапированная шелком. Густые кроны колышутся высоко в небе, и в этот раз в них появляется что-то чарующее. То, чего никогда не было раньше.
Держал крепко в своих объятиях, одержимо целуя. Любимые губы, глаза, скулы, шею. Все, до чего мог дотянуться.
Его одержимость не уступала ее собственной.
Вика была такая же, какой он ее помнил все эти годы. Неистовая, самобытная. Отдающаяся обоюдной страстью с таким пылом, будто все было в первый раз. Срывала его рубашку, скользила нежными ладонями по горячей коже, отвечая жаркими поцелуями.
Крышу у Максима Кмменского снесло уже давно. Два
безумца бросили вызов этому миру.
С трудом оторвавшись от ее губ, Максим скользнул губами вниз, по пылающей коже обнажённой груди своего вновь обретенного сокровища. Каждое касание отозвалось супер вспышкой-сжатием на всей поверхности эпидермиса. Вонзая сладчайшие иглы безумия в изголодавшееся по неистовой ласке тело. Заполняя рассудок мириадами искр большого взрыва, вознося на новый, прежде неведомый уровень.
Ради такого стоило рискнуть всем, но Алмазная Грань больше не боялась. Жизнь миг. Наслаждение обретает бессмертие в самом ключевом моменте. Именно здесь и сейчас.
Он был ее идолом. Ее смыслом, без которого жизнь представляла собой суррогат беспросветной тоски и надежды на скорую встречу.
Она не могла надышаться своим безумием, обретенным вновь, в лице Максима. Оставалось лишь касаться его кожи, задерживать дыхание, замирать едва не каждую секунду. Стонать от нахлынувшего наслаждения, пропуская самобытный пульс страсти по всем венам и артериям потерявшего ориентир сердца. По всем клеточкам пылающего тела в такт пульсирующим взрывам запредельного наслаждения.
Чувства накрывали их с головой. Как цунами, сметающая с лица земли города и цивилизации. Над этим уже были не властны ни время, ни пространство.
Вселенная дрогнула и застыла, когда он вошел в нее, по-прежнему удерживая в своих руках и терзая губы первобытным ритмом. Проникая так глубоко, как, казалось, не было никогда до этого. До самого сердца, по всем сколам и граням поломанной души. Именно сейчас она самоисцелялась, обретая силы