Слившийся воедино крик потонул в верхушках сосен. Целенаправленными ударами энергии в запредельную высоту, будто бросая вызов вселенной, в которой они только что парили, не замечая ее пустоты.
Оковы прошлого упали, распавшись на атомы. И несмотря на приятную расслабленную усталость, до основания пробрало шокирующим омутом оживших спустя столько времени желаний и чувств.
Каждый пережил свою агонию. И непонятно, чья была сильнее.
Знать, но отрицать изо всех сил гибель любимого человека, каждый раз приходить на место её гибели. Разрывая и вновь латая душу Или жить вдалеке. Сохраняя руку на пульсе и наблюдая за агонией мужчины, ради которого стоило пойти на все
Сильно. Неистово. Жарко. До осязаемого помутнения рассудка, до полного отказа от своей прежней жизни.
Хриплое дыхание Макса коснулось ее виска, словно ласковый бриз, пробрало тело новым накатом одержимого желания. Вика смутно догадывалась, что им будет мало и вечности, и целого мира.
- Ты знал всегда знал
Она нарушила молчание первой. Голос сбился, а на губах все еще играла счастливая улыбка. Ее уже не могли погасить никакие невзгоды.
- Я не знал. Я просто сделал выбор никогда тебя не забывать.
Он имел право предъявлять ей претензии, даже не так трясти, требуя ответа, как посмела сотворить такое, молчать столь долго и не давать даже шанса на то, что все возможно.
- Я всегда знала, что ты дождешься. Я не думала, что наша встреча растянется на столько лет
3
Пусть там, где она укрылась от всевидящего ока, ей уже не пришлось преодолевать свои Эвересты, завоевывать миры и выжигать за собой землю. Каждой женщине нужна каменная стена, даже если она уже давно никого не боится.
- Это все не имеет значения, моя Алмазная Грань. Это перестало иметь значение в тот момент, когда я тебя увидел.
Она смотрит в слепящую синеву весеннего неба над головой. Так, как бессчётное количество раз смотрел Максим иногда желая достучаться до небес и услышать ее, иногда получить хотя бы малейшую подсказку, что она выжила.
Последний раз, когда она была здесь перед своим отъездом, небо было столь же ослепительным и ярким. Только она не замечала ничего из-за своих слез, разрываясь на части от желания кинуться к нему, обнять, все пояснить. Потом она наблюдала за ним издалека.
В чужой стране, под чужим небом и песчаными ветрами. Максим Каменский не заметил микроскопических камер, скрытых в стволах вековых сосен, а вот Вика она видела каждый его шаг. Пусть не могла в деталях, даже при многократном приближении, рассмотреть его лицо.
Это было невыносимо. И так же больно. Боль множилась в осколках разлуки, устремляясь направленным лучом прямо в сердце. Ей не надо было видеть его глаза на экране. Она знала. Что в них, до последнего изгиба на радужке. Чувствовала и готова была сорваться, рискнуть, прилететь первым же рейсом.
Она бы так и сделала.
Если бы там, под палящим солнцем чужой земли не появился тот, ради которого стоило ждать, разрываясь от боли. Ждать. Следить за любовью всей своей жизни бесшумной тенью. Убеждаться, что его чувства не погасли ни на миг. Что он тоже где-то на подкорке сознания чувствует ее присутствие. И неметь от счастья, считая сначала дни, потом месяцы, потом годы
И снова месяцы. Дни. Часы. Застывшие в невесомости минуты за шаг до сегодняшней встречи. Слишком дорогая цена, которую пришлось заплатить.
За это время о ней забыли те, кто не прощают ошибок. Она знала об этом. Высшая власть поверила в ее смерть. А тщательно спланированная акция при помощи правящей уерхушки саудитов оказалась успешной.
Отказаться от власти и жить обычной жизнью. Таким было условие. Эту цену было заплатить легче всего. Всех спасти невозможно. Оставалось только повторять себе, что за годы своего правления в качестве крестной матери Киева она и так уберегла много жизней.
Ей не пришлось менять внешность. Лучше было держаться в стороне от знакомых из прошлой жизни, чтобы не узнали, но Макса Каменского это не касалось. Возвращаться без него назад Виктория не собиралась
4
Совершенно обнаженная, не замечая вечерней прохлады, Вика сидела на лоджии уютного домика из сруба.
Когда-то в одной из прошлых жизней в похожем доме они с отцом играли в шахматы. Точно так же, наблюдая, как солнце клонится к закату, в чашке стынет чай из чабреца и эхинацеи, а мир вокруг безмятежен и добр. Так тогда казалось.
Этот домик пришлось продать, когда в семье начались финансовые трудности. Уже позже Вика пыталась его выкупить, но новые владельцы снесли все подчистую. И построили коттеджный поселок.
Она и подумать не могла, что спустя столько лет, после всех ударов судьбы однажды окажется в столь зеркально похожем месте.
Максим обошел со спины, коснулся губами его шеи, вдыхая аромат волос и хвои, которая осталась молчаливым напоминанием безумию в сосновом бору. Молчали. Смотрели, как солнце опускается за горизонт зелёные холмы с редкими пятнами кустарников, за ленту реки.
- Почему мне кажется, ты не сказала самого главного? Каменский присел рядом, удерживая ладони в своих.
- Возможно, тебе не кажется. Но рано или поздно ты узнаешь. И совсем скоро