Он сивого снова привел к веревке.
А тут команда Софьи Марковны:
Все по местам! Повторяем!
Цыганка позвала:
Ксеня!
Надо ж, все по имени знают. Хорошо, мать не услышала, она в это время на монахов кричала:
А-а, это вы, долгополые, у меня утром унесли стакан!
Мы, ответил сивый и икнул. Мы, родная.
Ах вы, кукольники, нечестивцы, беззаконники, скоморохи!
Тогда черный монах строго сказал:
Вася, отдай.
Сивый приподнял край рясы и отдал стакан матери.
В толпе засмеялись.
«Что же это я делаю?» подумала Ксеня.
Иди, иди, дочка, сказали монахи, тебя ждут.
Ксеня! крикнула мать и погрозила стаканом. Без денег не являйся!
Положила стакан в кошелку, сделала губы бантиком, как всегда, когда обижалась. Пошла.
Все цыганка только приставала: дай погадаю.
Жарко на солнцепеке. Пить хочется.
А монахов разморило, тяжело глядят.
Вспомнила Ксеня, как весело в это время на практике. Сидишь-сидишь в грядках и вдруг тебе на спину травы целый ком! И гонишься за кем-нибудь по полю. Или за тобой кто-нибудь гонится!..
Девчонки в трусах и лифчиках. Кого стесняться? Ребята всё свои.
А потом купаться. По-собачьи плавать. Тянуть кого-нибудь за ногу. Или тебя чтоб тянули. Раскачать кого-нибудь и бросить. Или чтобы тебя раскачали и бросили.
Да, хорошо на практике!
А тут снова:
Приготовиться к репетиции! Начали! Пошли-и!..
Когда ж это кончится? спросила Ксеня у цыганки.
И-и, барышня, еще и не начиналось! Вот приедет Ветров, тогда начнем.
А кто ж это Ветров?
Ветров-то кто? удивилась цыганка. Ветров постановщик. Ветров душечка. Ветров народный артист.
Жарко. Душно.
Над Ксеней вдруг сгустилась мгла. Потемнело солнце.
Сережа перед ней на одном колене стоит.
Ксеня, вы приехали, счастье мое!..
Приехала Что же вы тогда-то
Да тогда не в счет!..
Бежим скорей к Софье Марковне! Мы ведь с Софьей Марковной всё ждем вас и ждем!
Да я ведь еще не целованная.
Да там и поцелуемся, скорее бежим!
А Толик как же?
Ах, Толик, что ж Толик, если мы здесь! Вот наденем на вас сарафан и к Ветрову в гости пойдем! А то к монаху! Помните монаха?
На-ко, дочь моя, пригуби
Ксеня открыла глаза. Увидела черную бороду. Руку с чашкой и браслетом на запястье. Цыганское монисто.
Да ты выпей, выпей, прогудел монах.
Ты попей, милая, сказала цыганка. Это чай из самовара.
Нищие сказали:
Ей бы на ветерок.
Подошла Софья Марковна:
Что, голубушка моя, что, золотко? Утомилась?
Голова закружилась, улыбнулась Ксеня.
Это жара чертова. С ума можно сойти от этой жары.
Пусть погуляет, сказала цыганка.
Софья Марковна погладила Ксеню.
Погуляй, Ксенюшка, скоро обед.
Ксеня пошла в городской сквер.
Вымыла лицо в фонтане. Нашла тень и уселась на скамейку. И подумала: «Вот теперь я ни там, ни здесь».
Подошел мальчишка-пузан в майке с дохлой рыбкой на прутике. Постоял, поглядел на Ксеню да так с повернутой головой дальше пошел.
Аптекарская жена провезла коляску. Она, слава богу, книжку читала, так что на Ксеню и головы не подняла.
Два туриста мимоходом на Ксеню взглянули, а потом поодаль остановились, в ее сторону стали смотреть. Вот прицелились кинокамерой, пошли в наступление.
Господи, когда это кончится, тут кино, там кино.
Вдруг подбежали две девочки из ее класса, Зина и Люся.
А мы видели! А мы видели!
Ох, Ксенька, как тебе повезло!
А вы не на практике? удивилась Ксеня.
Что мы, дурее тебя? сказала Зина. С утра стоим. Думали, на съемку возьмут.
А я и не думала.
Ах, она не думала!
Я пять рублей потеряла, сказала Ксеня.
Люся подскочила на скамейке:
Да я бы десять отдала!
Ну-ка встань, Ксенька, попросила Зина, дай на сарафан поглядеть.
А что тебе Сережа говорил?
Ох, тебе идет. Цвет хороший.
А Сережа твой прелесть! Главный герой! Только мне кажется, он в Таню влюблен.
Конечно! сказала Зина. У них всегда так: главный герой и главная героиня влюблены.
Ох, а Таня-то хороша!
Ах, перестань! Тощая, как селедка!
Ох, ах, а смысла-то и нет. И сарафан, и Сережа, и Таня, и среда в седьмую пятницу, а смысла-то и нет.
А за ними целая толпа актеров. На соседних дорожках зрители.
Увидит или не увидит?
Увидел.
А, Ксеня, пойдем к нам!
Куда это к вам? Не ходи.
Не пойдет она. Куда
это она пойдет.
Пойдем, пойдем, зовет и Софья Марковна.
Нет, Ксеня тут посидит. Домой ей идти не велено. В гости совестно. Стало быть, здесь надо сидеть. Разве только пойти на речку. На пустын бережок.
Нет, я Марфута.
А из какой это сказки?
Из другой. Ты чего рыбку-то дохлую носишь?
Это Сенька поймал.
Выброси!
Я ее в речку пущу погулять.
Пузан сел на камешек.
Ну, рассказывай.
Давным-давно, в нашем городе
А не в некотором царстве?
Наш город и есть некоторое царство. Не перебивай. Давным-давно в нашем городе жил разбойник. Он был очень сильный, но слепой. У него была большая-пребольшая дубина, и он этой дубиной все на свете крушил. Убивал всех, кто под руку попадется. И больших и малых, и добрых и злых. Без разбора. Ему было все равно. Ведь он был слепой. Каждый день разрушал семь домов и убивал двадцать семь человек. И вот однажды в городе осталась одна Марфута.