Прошу общего внимания! Сережа! Таня! Все по местам!
Вот сейчас начнут говорит он и волнуется. А Калаушина у нас такого не было. Пойти сказать?..
Но он не идет. Боится.
Да ладно говорит ему кто-то сбоку, И так сойдет.
Почтальон волнуется еще больше. У него даже руки дрожат от волнения. Он говорит громко, в надежде, что его услышат:
Был Сизов, был Касперов и был этот Розенкамп! А Калаушина не было. Вон старики подтвердят.
Послушайте, говорит учительница из младших классов. Иван Дмитрич, это ведь искусство. А искусство это вымысел.
Почтальона уговаривают, и он теперь совсем не идет. Даже умолкает. Но по тому, как его руки щиплют веревку, видно, что с неправдой он не примирился, не-ет
И Ксене жалко почтальона. Но ей все равно интересно смотреть на вымысел.
Так она стоит неизвестно сколько.
И все другие стоят.
А там на площади, за ограждением, мимо прилавков едет нагруженная капустой телега.
Полная дама, тыча зонтиком, приценивается к мясу.
Баба хватает с телеги кочан капусты.
Смотри-ка, смотри-ка, она у него украла! кричит почтальон.
Молодой человек в цилиндре покупает курицу.
Городовой ведет бабу, а она ругается.
Почтальон подталкивает соседа:
Никак и правда в участок ведет!..
И вдруг побежал, побежал, побежал за ней молодой человек в цилиндре.
Варенька! кричит. Это вы, Варенька! споткнулся, упал на колено. Курица вырвалась из корзины, полетела!..
Ой, что это он? засмеялась женщина с ребенком.
Старуха ответила ей:
Чудит
Вы приехали, счастье мое, вернулись!.. говорит молодой человек, отряхивая штанину. А мы ведь с маменькой с тех пор все ждем вас и ждем Пойдемте скорее к маменьке!..
Стоп! кричит человек в белой панаме. Таня, слезы! Улыбка сквозь слезы. И подходит к артистам. Пальчики нужно ломать от радости и от жалости, Таня!
А что, спрашивает мужчина в фуражке лесника, слезы у них настоящие или слюнями мажут?
Но ему никто не отвечает. Надо поглядеть, прежде чем отвечать.
Кто-то Ксеню трогает за плечо. Оглядывается Толик. Ах да, ведь Толик! Мама, магазин, практика! Толик спрашивает:
Идешь?
Идет, конечно! Вот только в магазин сбегает. И немножко еще посмотрит. Налево посмотрит, направо посмотрит На все ведь интересно смотреть. Вот монахи, что они будут делать? А полная дама купит мясо у мясника или нет? А Таня заплачет?
Грядку тебе занимать? спрашивает Толик.
Конечно занимать.
Ты недолго?
Конечно она недолго. Долго-то ей зачем.
Гляди, гляди, плачет!.. Ах ты, шельма! улыбается почтальон.
Да больно ты видишь, не верит ему лесник. А сам вытягивает шею, вглядывается.
Нет, правда, слеза блистает! Вот! А ты говоришь вымысел!
Плачет вздыхают в толпе. Ну и слава богу.
Ксеня оглядывается. Но Толика уже нет. Исчез Толик.
Стоп! кричит человек в белой панаме режиссер. Извозчик, вы проезжаете слишком быстро! Софья Марковна, общий план!
Надо же, говорит учительница, какие юные актеры.
Он подходит совсем близко. Глядит на толпу. На учительницу начальных классов. На почтальона. Потом на Ксеню. Снова на почтальона. Снова на Ксеню. На
Ксеню. Опять на Ксеню.
А она на него.
Он расстегивает сюртук и вытирает платком шею. И глядит на Ксеню.
А она на него.
Замаялся ты, мужик, говорит лесник и вытирает лицо.
Молодой человек смеется:
Так ведь и вам не легче!..
И смотрит на Ксеню.
Сережа! кричит загорелая женщина в мегафон.
Это его зовут.
Таня!
Это ее зовут.
Возле киносъемочной тележки сходятся трое: Таня, Сережа и режиссер. О чем они говорят, вот бы послушать.
А где же провизию продают? обиженно спрашивает лесник.
Ему отвечают:
А на задах с лотков.
С лотков. Провизию. Ах да, булки, маргарину, килограмм макарон! Мама, Толик Что еще?.. Практика!
Девушка, говорит в мегафон загорелая женщина, девушка, подойдите ко мне.
Двадцать минут нужно на магазин Это какой-то там девушке Пять минут, чтобы добежать до дому, Двадцать минут до совхоза
Девушка в красном платье, я вам говорю!..
Да чего она не идет-то Сорок пять минут опоздания
Ксеню подталкивают.
Тебя ж просят, говорит почтальон. Иди уж.
Меня?..
Да! Да!
Ксеня лезет под веревку. Проходит несколько шагов и оглядывается на своих, с кем стояла.
Учительница ей машет. Почтальон машет. Лесник машет.
Ну, иди же, иди!..
Она и пошла.
Навстречу загорелой женщине в бумажном шлеме. Навстречу Сереже и Тане. Всем этим людям в костюмах. Еще неизвестно, кто они на самом деле. Цыганка не цыганка. Монах не монах.
Загорелая женщина обнимает ее за плечи. Она показывает ее режиссеру, Тане, Сереже. И говорит:
Нет, какова!..
Ты идешь в школу. Но не учиться. Школа на ремонте. Окна у нее раскрыты. А в вестибюле меловые следы.
Там, в ученической раздевалке, костюмерная. Тебе поверх твоего платья надевают красный сарафан.
Тебе тебя показывают в зеркало. Софья Марковна и костюмерши говорят про тебя:
Хороша-а!..
Хороша ты, Ксеня.
Тебя ведут в кабинет директора. Но не к директору. Директора нет, он в отпуске. А в его кабинете сидит, разложив газету, гример. Он говорит:
Увольте, ей совсем не нужно грима!
Это тоже про тебя.
Потом тебя выводят на площадь. Сарафан мешает идти. Руки тяжелые. Голова как не своя.