И хотя оценить его я мог лишь поверхностно, решил рискнуть. Рискнуть и пойти на хитрость. На хитрость, призванную в том числе спасти и самого Сагдиева. Что бы я ни говорил, обречь на смерть товарища я не желал.
Если готов убей его, проговорил я тихо.
Карим крепче стиснул рукоять ножа.
Ты сомневаешься, мальчишка? Сомневаешься, что я его порежу?
Порежь, я кивнул автоматом. Дай мне пристрелить тебя с чистой совестью.
Карим рассмеялся.
Д-а-а-а потянул было он и хотел что-то сказать, но я его перебил.
Чего ржёшь? Будешь медлить мой товарищ, которого ты оглушил вон тем камнем, придёт в себя.
Лицо Карима снова изменило выражение. На нём отразилась гримаса бессильной злобы. Он оскалился, снова неприятно скривил при этом губы. Сузил глаза.
Ты думал, я решу, что он мёртв? кивнул я на Уткина. Но ты бы не успел убить его и одновременно кинуться на Сагдиева.
Я вновь усмехнулся и добавил:
Кроме того, ты плохо знаешь Васю Уткина. Таким камешком его не зашибешь.
Карим выдохнул.
А ты не так прост, как кажешься на первый взгляд, советский пограничник.
Я слишком часто такое слышу. Уже начинает надоедать.
И тем не менее, Карим посерьёзнел, мы, по всей видимости, находимся Хм Как это сказать по-русски? Я неплохо владею твоим языком, но всё же
В патовой ситуации. Да.
Карим кивнул.
Что же нам делать? хрипловато спросил он.
Ты хочешь жить, сказал я. Понимаешь, что твоя задача расставить маяки в труднопроходимых горах, провалилась. Кому бы ты ни протаптывал путь, тебе не повезло. Ты наткнулся на нас.
Карим сплюнул. Сплюнул не по-киргизски, через левое плечо, как раньше. Сплюнул он совершенно по-простому в сторону. Потом вновь оскалился.
Тогда я сказал ему:
Если ты убьёшь моего товарища немедленно умрёшь. Как только остальные придут в себя умрёшь. Но у тебя есть шанс выйти живым.
Да? И как же? кивнул Карим вопросительно. Неужели ты меня отпустишь?
Да. Если ты сможешь убить меня ножом.
Карим помрачнел. Бросил взгляд на Айдарбека, наблюдавшего за нами.
Нет. Твоего проводника ты взять с собой не сможешь, предвосхитил я его вопрос. Знаю, он тебе нужен, чтобы спуститься с гор. Но ты просто не успеешь. Выбор прост: либо смерть, либо шанс выжить. Что ты выбираешь?
Карим потянулся за автоматом Сагдиева. Неуклюже поднял его одной рукой и направил на меня. Проговорил ледяным тоном убийцы:
Убить тебя ножом, говоришь? Тогда давай выйдем на улицу.
Мы стояли на пограничной тропе и держали друг друга на мушке. Что ж. Я смог вынудить Карима освободить Ильяса. Теперь придётся импровизировать.
Сумерки сгустились ещё сильнее. Солнце скрылось за горизонтом и окрасило тусклым кроваво-красным заревом далёкие, заслонившие его облака.
Ветер, казалось, стал дуть сильнее. Холодный, по-афгански злой, он пробирал даже сквозь бушлат.
Отступать было некуда. С одной стороны скала, с другой глубокая пропасть. А перед лицом враг. Хорошо, что я не собирался отступать.
Карим твёрдо держал автомат.
Значит, я должен убить тебя ножом? Ты намекаешь на честный бой? Или останешься с автоматом?
А ты умеешь играть честно?
Карим хмыкнул.
Знаешь, как мой рамз-наам? Позывной. Прозвище.
«Позывной? подумал я. Он действительно солдат. Значит, я должен взять его живым».
Ханджар, сказал Карим, не дождавшись моего ответа. Нож, если говорить на твоём языке. Знаешь почему? Потому что я привык убивать врагов ножом.
Зря ты делишься такими вещами, недобро улыбнулся я, решив подразнить Карима. Можем же вычислить.
Карим тоже показал в улыбке свои беловатые в сумерках зубы.
Не вычислишь, если умрёшь.
Ну так что? не поддался я на провокацию. На ножах?
Бросай оружие, советский пограничник. Я потом. За тобой.
Хреново, когда недооцениваешь противника, покачал я головой, стискивая свой АК. Когда считаешь его дураком.
Карим ничего не ответил.
Думаешь, я стану бросать оружие? спросил тогда я.
Ну я же согласился на твои условия, кивнул мне Карим. Отпустил твоего товарища.
Потому что был приперт к стенке. По правде говоря, ты всё ещё приперт к ней.
Карим не ответил, только нервно потоптался на месте, держа оружие наготове. Он был неуверен. Я видел это по его взгляду.
Карим явно не привык встречать такое упорное психологическое сопротивление со стороны молодого с виду солдата. Не привык, а потому медлил. Чувствовал подвох, но не мог понять, где он. И это было мне на руку.
Время у тебя выходит, продолжил я. Скоро пограничники придут в себя. Возможно, твой друг-киргиз, который явно пошёл с тобой в горы из-под палки, уже приводит их в чувство.
Карим нахмурился, нахальная маска, с которой он рассказывал мне о своём позывном и провоцировал выкинуть автомат, без остатка сошла с его лица. В глазах осталась сверкать только нервная злоба.
И тогда тебя пристрелят, как собаку, закончил я.
Шайтан протянул Карим. Ты решил солгать мне. Потянуть время.
«Нет. Я решил взять тебя живым», подумал я.
Нет. У тебя действительно есть шанс убить меня и уйти, ответил я Кариму. Всё честно. Я привык держать слово.
Тогда считаем до трёх и бросаем вместе, предложил Карим, нервно стискивая автомат.
А давай!
Карим выдохнул. Стал считать: