Да, славное было времечко
Людей тогда почти не было, и они боялись всех тех, кто населял землю до них фейри, сидхе, фоморов и других. А потом Потом люди начали размножаться и у них появилась своя магия. Примитивная, руническая да обрядовая, над которой поначалу смеялись все раньшерожденные. Не до смеху стало, когда у людей появились первые друиды те, кто умел держать связь с миром и природой, то есть обладал даром, который с рождения имеет «волшебный народец». Именно так их прозвали люди тех, кого могли увидеть глазами. Друидов становилось все больше, и они отвоевывали для людей все больше пространства. Не было никаких особых кровопролитных войн, хотя бы потому что раньшерожденные уже никак не могли сравниться по численности со все плодящимися и плодящимися людьми. Просто друиды договаривались с лесом и холмами, и те выгоняли «волшебный народец».
Первыми сдались фейри. Кто-то ушел, сумев воспользоваться древним знанием и открыв дороги в холмы в других мирах. Часть других раньшерожденных покинули родные края вместе с ними. К примеру, баньши ушли почти все, остались считанные единицы, и именно поэтому они стали очень высоко цениться среди людей. Да, вы не ослышались. «Волшебный народец» сдался и пошел в услужение людям, ведь в отличие от этих короткоживущих, никто из них не мог без благословенных мест, где располагались родники жизненной силы природы. Это людям все равно, где жить, а остальным нет.
Фэйри теперь не воровали детей, а пели им колыбельные, баньши летали над замками врагов, навевая на них ужас и накликая смерть, сидхе служили разведчиками, а то и просто воинами. Плохое было время
Те, кто не смог приспособиться, умирали. Остальные как-то выживали. Перебирались в Европу вместе со своими нанимателями, становясь захватчиками исконных земель у других «волшебных народцев». Но потом помирились и подружились, честно и мирно деля между собой то, за что люди продолжали воевать. Закрепляли области, и зачастую складывалась ситуация, когда сидхе мог завтра пойти против тех, кто еще вчера был его нанимателем. Но отступил, уйдя закрепленной за сидхе земли, а новые хозяева земли посылали сидхе в бой против прежних хозяев.
Когда открыли другие континенты «волшебный народец» перебрался за море. Там оказалось лучше стало больше свободы, а необъятные просторы напоминали о том, что было раньше. С местными не возникло особых проблем ни у людей, ни у раньшерожденных. Земли опять поделили и закрепили, попутно решив проблемы малого количества источников.
Шли годы
Вику жилось неплохо, пока на его земле не заложили город, который назвали Нью-Йорк.
Вся земля оказалась застроена высотными домами небоскребами, но люди все-таки согласились
в местах источников оставить парки, хоть им теперь совершенно не был нужен этот пережиток прошлого «волшебный народец».
И вот теперь Вик, осторожно ступая по выложенной специальной розоватой плиткой дорожке, шел на работу. Ему повезло. А вот Саше, делящей с ним квартиру фейри вздорной, задиристой, похожей лицом на печеное яблоко, которая не могла прикрыть свою злобную суть Неблагого двора даже магией нет. Она перебивалась всякой поденной работой и зачастую не могла внести свою плату за квартиру и еду. Вик ее жалел и не выгонял, и за это Саша выполняла обязанности домохозяйки убиралась, ходила по магазинам, готовила еду. Это днем. А вечером напивалась в хлам, начиная мучить Вика воспоминаниями о былом. Вик долго не выдерживал и уходил гулять, оставляя Сашу выкрикивать ему в спину проклятия, которые уже почти не действовали даже на людей, не то что на остальных. Вернувшись, Вик укрывал Сашу одеялом и шел к себе спать.
А утром направлялся на работу, осторожно ступая по дорожке, выложенной плиткой странного розоватого цвета. Осторожно чтобы не повредить ни тротуар, ни дома вокруг, которые были, конечно, ниже скал, но зато гораздо выше самых высоких холмов. И такие хрупкие. Это Вик уже понял и платить штраф еще раз не хотел. Дожидаясь зеленого на крупных перекрестках, можно было постоять с закрытыми глазами, опираясь рукой о нагретый камень ближнего небоскреба и попытаться представить, что он дома, в стране, что сейчас зовут Ирландия. Звуки машин, конечно, мешали, точно так же как и мысль, что нельзя слишком уж сильно опираться и сжимать пальцы, а то порушишь этот небоскреб. Но все равно Вик каждый раз закрывал глаза и пытался представить.
А потом, когда начинал пронзительно верещать светофор, Вик открывал глаза и переходил улицу по специальной, укрепленной по сравнению с другим тротуаром, розоватой дорожке.
Этим путем Вик каждое утро шел на работу и каждый вечер возвращался обратно уже шестьдесят четыре года.
Великан Бойд Гилмор Райан, которого теперь звали Вик, уже шестьдесят четыре года работал великаном в детском парке развлечений.
Часть 4. Пастушка Энн
Как-то раз потерялась овечка из ее стада. Все бы ничего, но эта овечка была самая красивая, длинная шерсть ее была снежно белой и завилась крупными локонами. Ни у кого на десятки миль вокруг не было такой красавицы и принадлежала она самому богатому жителю села. Так что Энн пригнала всех остальных овечек домой, а сама побежала искать Салли так звали пропавшую красавицу, хотя на землю уже опускалась ночь и знающие старики шептались, что нехорошая эта ночь, нельзя выходить за ограду. Опасно. Но Энн не послушалась неведомые опасности страшили ее меньше, чем гнев богача.