Всего за 309.9 руб. Купить полную версию
Джо попытался выкрутиться:
Она не возражает То есть она разрешила играть в любые игры.
Карпентер фыркнул:
Не может быть. Родители не допускают таких пакостей.
Я подумал, если просто так, от нечего делать слабо забормотал Джо.
Он подумал, надо же, он подумал! вскричал Карпентер. Отвечай: ты когда-нибудь бывал на домашних праздниках?
Бывал
Отвечай, если ты в самом деле бывал на домашних праздниках в чем я сильно сомневаюсь, то должен знать, чем там занимаются люди. Приличные люди.
Слушай, пойди утопись в озере, а?
Все растерялись: эта фраза прозвучала издевкой, потому что Карпентер был парализован от пояса и ниже; он при всем желании не смог бы никуда пойти. Карпентер замахнулся тростью, но тут же одумался, потому что в гостиную вошла миссис Шуновер.
Во что играем? мягко спросила она. В «угадай кто»?
Карпентер быстро пришел в себя:
Да, миссис Шуновер. Мы только начали. Бэзил водит.
Я уж забыла, как в нее играют, попросту сказала миссис Шуновер. Кажется, под музыку? Давайте я буду вам аккомпанировать.
Отлично! воскликнул Карпентер. Пускай теперь Бэзил возьмет подушку и выйдет в коридор.
Я пас, быстро отказался Бэзил, чуя подвох. Пусть кто-нибудь другой водит.
Тебе водить. Карпентер был непреклонен. Сдвигайте все диваны и кресла в один ряд.
Среди тех, кому не понравился такой поворот событий, оказалась и Долли Бартлетт. Она была сконструирована очень хитро, с удивительной способностью пробуждать эмоции, и сейчас весь ее механизм содрогался от вынужденного простоя. Долли чувствовала себя обманутой и обделенной, но всегда могла рассчитывать на появление решительного мужского персонажа. Он в любом случае нашел бы отклик в ее душе, но она не теряла надежды, что им окажется Бэзил, одинокий волк, обладавший в ее глазах романтической притягательностью. Она нехотя заняла место в одном ряду с другими, а миссис Шуновер тем временем стала наигрывать «Каждое движенье это маленький рассказ».
Когда Бэзила насильно вытолкали в коридор, Карпентер Мур объяснил свою задумку. Пусть сам он никогда в жизни не участвовал в подобных играх, это не мешало ему диктовать правила, и подчас вот как теперь весьма своеобразные.
Мы объявим, что у некой девочки есть письмо для Бэзила, но на какую бы он ни указал, это будет не сама девочка, а ее соседка, понятно? Он встанет перед кем-нибудь на колени или поклонится, а мы скажем: это не она, потому что у нас в уме будет ее соседка, ясно вам? Он повысил голос. Входи, Бэзил!
Ответа не было; выглянув в коридор, они обнаружили, что Бэзил исчез. Ни через парадную дверь, ни через черный ход он выскользнуть не мог; все рассыпались по дому кто в кухню, кто на лестницу, кто в мансарду. В коридоре остался один Карпентер, который на всякий случай прощупывал тростью висевшие в чулане пальто. Вдруг сзади кто-то вцепился в его кресло и мгновенно закатил в чулан. В замочной скважине повернулся ключ.
На мгновение Бэзил застыл, молча торжествуя победу. Спускавшаяся по лестнице Долли Бартлетт просияла при виде его запыленной, зверской физиономии.
Бэзил, куда ты пропал?
Не имеет значения. Я слышал, что вы задумали.
Я тут ни при чем, Бэзил. Она подошла совсем близко. Это все Карпентер. По мне, лучше бы поиграли, как обычно.
Я тебе не верю.
Честное слово!
В коридоре вдруг стало душно. Долли Бартлетт порывисто раскрыла объятия, они склонились головами навстречу друг дружке и тут из чулана раздались приглушенные вопли, сопровождаемые дробью ударов в дверь. В тот же миг с лестничной площадки донесся голос Марты Робби.
Не стесняйся, целуй ее, Бэзил, язвительно потребовала она. В жизни не видела более мерзкого зрелища. Я знаю, что сейчас сделаю.
Все сбежались в коридор; Карпентера освободили. И под мотив «Мальчик мой», исполняемый на фортепиано, атака на Бэзила возобновилась. Ведь он поднял руку на инвалида, или, во всяком случае, на инвалидное кресло, и теперь метался по комнате, уворачиваясь от грозной колесницы, которую толкали услужливые приспешники.
У парадного входа было неспокойно. Марта Робби по телефону разыскала свою мать, сидевшую на соседской веранде в компании других матерей. Сообщение Марты сводилось к тому, что все мальчишки лезут обниматься ко всем девочкам, что праздник пущен на самотек, а единственного достойного парня бесчеловечно заперли в чулане. В качестве дополнительной натуралистической подробности Марта указала, что миссис Шуновер даже сейчас бренчит на рояле «Кто нынче целует ее?», а собственное участие в этой оргии объяснила физическим принуждением.
Восемь тревожных каблучков застучали по крыльцу, восемь обеспокоенных глаз пронзили миссис Шуновер, которая прежде встречала этих дам только в церкви. У нее за спиной атака на Бэзила вошла в решающую
стадию. Двое мальчиков пытались его скрутить, а он вцепился в трость Карпентера и тем самым намертво приковал эту схватку к инвалидному креслу, которое угрожающе раскачивалось из стороны в сторону, а потом накренилось, завалилось вбок и сбросило Карпентера на пол.
Свидетельницы, в том числе и мать Карпентера, остолбенели. Девочки завизжали, драчуны отскочили назад. И тут случилось непостижимое. Карпентер акробатически выгнулся, достал натренированными руками до кресла, медленно подтянулся и принял вертикальное положение, впервые за пять лет перенеся свой вес на ноги.