Всего за 309.9 руб. Купить полную версию
Тогда пускай обождут. Вы, ребятки, как видно, ходить разучились.
И снова по всему дому настырно разнесся двойной сигнал тревоги.
Джо, скажи моим родителям, что меня здесь нет, нервно повторил Бэзил. Как же я сам скажу, что меня нет? Давай, не тяни. Просто скажи: его тут нет.
Надо дверь открыть. Ты хочешь, чтобы все разбрелись по домам?
Нет, не хочу. Но ты просто обязан
Из кухни, вытирая руки, появилась Ирма.
Вот тебе и раз! воскликнула она. Что ж дверь-то не открыли? Детки сейчас разбегутся.
В смятении оба загалдели наперебой. Ирма волевым решением отдала преимущество телефону.
Алло, ответила она. Уймись, Бэзил, из-за тебя ничего не слышно. Алло, алло Ну вот, трубку повесили. Ты бы причесался, что ли, Бэзил а руки-то, руки!
Бэзил бросился к раковине и схватил кусок хозяйственного мыла.
Где расческа? заорал он. Джо, где у тебя расческа?
Наверху, где ж еще.
С мокрыми руками он помчался наверх по черной лестнице и, увидев себя в зеркале, понял, что выглядит именно так, как только можно выглядеть после скитания по задворкам. Торопливо откопав среди вещей Джо свежую рубашку, он уже принялся ее застегивать и тут послышался вопль, плывущий вверх от парадной двери:
Бэзил, ушли! Там никого все разошлись!
Ошарашенные, мальчики выскочили на крыльцо. В самом конце улицы мелькали две удаляющиеся фигурки. Сложив ладони рупором, Бэзил и Джо стали кричать им вслед. Фигурки остановились, обернулись и, откуда ни возьмись, рядом возникло множество других; вывернувшая из-за угла «виктория», грохоча по мостовой, подкатила к крыльцу. Праздник начался.
При виде Долли Бартлетт у Бэзила перехватило дыхание; он бы предпочел унести ноги. Это была незнакомка определенно не та девочка, которую он обнял неделю назад. Перед ним брезжило видение. Прежде он не знал, как она выглядит, и воспринимал ее как воплощение времени или погоды: когда воздух был свеж и прохладен, она была свежестью и прохладой; когда летними вечерами окна домов светились таинственным желтым светом, она и была тайной; когда музыка навевала вдохновение, грусть или радость, она и была сама музыка: «Красное крыло», «Алиса, куда ты идешь?», «Свет серебристой луны».
Более хладнокровный наблюдатель сказал бы, что у Долли по-детски золотистые волосы, заплетенные в тугие косички; лицо правильной формы, милое, как у котенка; ноги либо благовоспитанно скрещены в лодыжках, либо беспрепятственно свисают со стула. В свои десять лет она была такой настоящей, уверенной в себе и подвижной, что о ней грезили многие; те приемы, что вырабатывались многими поколениями долгий взгляд, след улыбки, сокровенный шепот, нежное прикосновение, она усвоила раньше положенного срока.
Оглядевшись вместе с другими в поисках хозяйки дома и не найдя никого похожего, Долли бочком прошла в гостиную и присоединилась к возбужденному девичьему хору шепотков и хихиканья. Такой же защитный кружок образовали мальчики, за исключением двух беззастенчивых шкетов лет восьми, которые, воспользовавшись смущением старших, мозолили им глаза, носились по комнате и пронзительно хохотали. Минуты тикали, но ничего не происходило; Джо и Бэзил переговаривались между собой свистящим шепотом, едва размыкая губы.
Давай начинай, бормотал Бэзил.
Сам придумал сам и начинай.
Но компашка-то у тебя собралась. Чем так стоять, лучше сразу по домам разойтись. Скажи: давайте поиграем, а потом выбери себе какую-нибудь и веди в другую комнату.
Джо недоверчиво уставился на него:
Ты что! Пусть девчонки начинают. Попроси Долли.
Еще чего.
Тогда Марту Робби, что ли?
Марта Робби, сорванец в юбке, не внушала им ни страха, ни благоговения; эту можно было попросить о чем угодно, как сестренку.
Послушай, Марта, скажи девочкам, что сейчас будем играть в почту.
Марта в негодовании отпрянула.
Ни за что! сурово отрезала она. Не буду я им ничего говорить.
В подтверждение своих слов она побежала к девочкам поделиться:
Долли, угадай, чего хотел Бэзил? Он потребовал, чтобы
Замолчи! не выдержал Бэзил.
Играть в почту
Замолчи! Ничего такого мы не требовали.
В этот миг прибыл кое-кто еще. По ступеням поднималось не без помощи шофера инвалидное кресло, а в нем восседал Карпентер Мур, старший брат Альберта Мура, того самого, которому Бэзил утром пустил кровь. На веранде Карпентер отказался от услуг шофера и ловко подкатил к собравшимся, надменно поглядывая сверху вниз. Недуг сделал из него тирана и скандалиста.
Всем привет, сказал он. Джо, приятель, как поживаешь?
В следующий миг он нашел взглядом Бэзила, развернулся и подъехал к нему.
Ты расквасил нос моему брату, негромко выговорил он. Увидишь, что будет, когда моя мать поговорит с твоим отцом.
Выражение его лица сразу переменилось: он засмеялся и как бы в шутку огрел Бэзила тростью.
А чем вы тут, собственно, занимаетесь? Можно подумать, у каждого кошка сдохла.
Бэзил хочет поиграть в «угадай кто».
Ничего подобного, стал отпираться Бэзил и поспешил добавить: Это Джо придумал. Для того нас и позвал.
Неправда! с жаром воскликнул Джо. Это все Бэзил.
Где твоя мать? обратился Карпентер к Джо. Она знает, что здесь творится?