Всего за 309.9 руб. Купить полную версию
Он даже сам этого не понял в ту минуту мысли его были не о себе. Стоя перед затаившими дыхание зрителями, он взревел:
Ну все, тебе не жить! И сделал один нетвердый шаг, а потом и другой в сторону Бэзила.
Миссис Мур с коротким воплем упала без чувств, а комната вдруг содрогнулась от неистовых выкриков:
Карпентер Мур встал на ноги! Карпентер Мур пошел!
Его встретила кухарка Хелен, принарядившаяся для выхода в город.
Карпентер Мур пошел своими ногами, объявил он, чтобы выиграть время. А потом загадочно добавил: Не представляю, что теперь будет. Ужин готов?
Ужин на столе, покушаешь сегодня один. Маму твою срочно к тете вызвали, к миссис Лэфам. Тебе записка оставлена.
От такого редкостного везения у него заколотилось сердце. Поразительно, что мамина сестра занемогла в тот самый день, когда, по их расчетам, должно было пошатнуться здоровье тетки Джо Шуновера.
Сынок,
не хотела тебя оставлять одного, но Шарлотта заболела, и я выезжаю к ней в Локпорт. По ее словам, ничего страшного, но если она прислала телеграмму, значит, есть причина.
К обеду я тебя не дождалась, но тетя Джорджи, которая едет со мной, сказала, что ты забегал к ней и выпил сырое яичко, так что я за тебя спокойна.
Дальше он читать не стал: до него дошла жуткая истина. Телеграмму доставили не по тому адресу.
Быстренько садись кушать, а потом я тебя отведу к Мурам, сказала Хелен. Мне нужно дом запереть.
Меня к Мурам? ужаснулся он.
Тут зазвонил телефон, и Бэзил приготовился к бегству.
Это тебя Долли Бартлетт.
Что ей надо?
Откуда ж я знаю?
С опаской он взял трубку.
Бэзил, сможешь прийти к нам на ужин?
Что?
Моя мама тебя приглашает.
В обмен на обещание никогда больше не называть Хелен «скороваркой» он выторговал небольшое изменение маршрута. Похоже, невезение кончилось. За один день он явил пример дерзости, совершил подлог, обидел слепого и увечного, и кара, похоже, грозила уже в этой жизни. Но пока все отступило на задний план; ведь за один благословенный час могло произойти что угодно.
Собиратели компромата
Одни поколения стоят близко к своим потомкам; другие разделяет пропасть, бескрайняя и непреодолимая. Миссис Бакнер женщина с характером, заметная фигура в светском обществе большого города на Среднем Западе шла через обширный задний двор с кувшином фруктового напитка и одновременно перемещалась на добрую сотню лет вперед. Мысли ее были бы вполне понятны ее прабабке, а все, что делалось в мансарде над конюшней, было бы одинаково непонятно обеим. Там, где некогда находилась каморка кучера, ее сын с приятелем экспериментировали, можно сказать, вслепую, хотя могли бы валять дурака, как все нормальные мальчишки. Они осуществляли первые пробные комбинации идей и материалов, которые сами шли им в руки; в будущем каждую из таких идей ожидал обычный путь от гипотезы к открытию и наконец к общеизвестному факту. Когда она их окликнула, мальчики с обезоруживающим спокойствием культивировали те семена, из которых должна была проклюнуться середина двадцатого
века.
Рипли Бакнер спустился по приставной лестнице и принял у матери кувшин. Бэзил Дюк Ли, рассеянно взиравший сверху на эту процедуру, сказал:
Большое спасибо, миссис Бакнер.
Там у вас не слишком жарко?
Нет, миссис Бакнер. Все отлично.
Духота стояла неимоверная, но они этого не замечали; каждый, толком не чувствуя жажды, выдул два больших стакана лимонада. Их вниманием полностью завладела извлеченная из тайника под откинутой крышкой люка общая тетрадь в красной коленкоровой обложке. На первой странице было начертано для тех, кто владел тайной симпатических чернил из лимонного сока: «Книга компромата. Составители: Рипли Бакнер-мл. и Бэзил Д. Ли».
В этой тетради фиксировались все известные им отступления от нравственных принципов, допускаемые горожанами. Одни проступки, совершенные в туманном прошлом, трансформировались в городские байки, а в Книгу компромата попали только потому, что были неосторожно эксгумированы домочадцами за семейным столом. Другие грехи, более любопытные, как доказанные, так и неподтвержденные, тянулись за ровесниками и ровесницами авторов. Кое-какие разделы этой части, попадись они на глаза родителям, вызвали бы недоумение; иные гнев, а три-четыре свежие записи повергли бы ошеломленных родителей в пучину отчаяния и ужаса.
Один из наиболее безобидных пунктов, обоснованность включения которого в этот реестр вызывала определенные сомнения, хотя еще в прошлом году авторы были неприятно поражены своим открытием, звучал так: «Элвуд Лиминг три или четыре раза ходил на канкан в кабаре Звезда».
Другая запись, видимо наиболее ценимая ими за уникальность, гласила, что «X. П. Крамнер в Новой Англии попался на воровстве и вынужденно переехал сюда, чтобы не угодить за решетку»; а ведь почтенный X. П. Крамнер был теперь одним из столпов общества.
Единственный недостаток этой книги заключался в том, что ею можно было наслаждаться лишь посредством воображения, поскольку невидимые чернила не выдавали тайн до того момента, когда нужную страницу поднесут к огню для проявления записей. Чтобы отличить исписанные страницы, требовалась изрядная сосредоточенность; как-то раз по недосмотру довольно тяжкое обвинение против одной парочки было записано поверх констатации того печального факта, что миссис Р. Б. Кэри страдает чахоткой, а ее сын, Уолтер Кэри, вылетел из школы «Полинг». Строго говоря, записи велись не ради шантажа. Они копились на тот случай, если упомянутые в них персонажи вздумают наезжать на Бэзила или Рипли. Эта книга давала ощущение власти. Например, Бэзил ни разу не заметил, чтобы мистер X. П. Крамнер сделал хоть один угрожающий жест в его сторону, но покажи он хоть намеком, что собирается наехать на Бэзила, и запись тут же пошла бы в ход.