Всего за 309.9 руб. Купить полную версию
Мехико, предположил кто-то с места.
Там нет столицы, само собой вырвалось у Бэзила.
Ну почему же, должна быть. Мисс Коул изучала карту.
Почему-то нет.
Замолчи. Бэзил. Пишем: столица Центральной Америки Мехико. Так, остается Южная Америка.
Бэзил вздохнул:
Какой смысл диктовать то, что неправильно?
Через десять минут, слегка робея, он стоял в директорском кабинете, где против него ополчились все силы несправедливости.
Твое мнение никого не интересует, выговаривала миссис Кэри. Мисс Коул ваша учительница, а ты ей дерзишь. Придется поставить в известность твоих родителей.
К счастью, отец Бэзила был в отъезде, но мама, получи она донос из школы, точно не отпустила бы его в компанию. С этой безрадостной мыслью он вышел из школьных ворот, но его тут же окликнул Альберт Мур; их матери были близкими подругами, а потому этот мальчишка сейчас представлял нешуточную угрозу.
Альберт стал изгаляться насчет вызова к директрисе и возможных последствий. На это Бэзил указал, что Альберт, в силу того что носит очки, имеет четыре органа зрения. Альберт высказался в плане претензий Бэзила на вселенскую мудрость. Беседу оживляли грубоватые упоминания о перепуганных представителях семейства кошачьих, а также о хронических шизофрениках; вскоре на смену разговорам пришли взмахи рук и подскоки, в результате чего Бэзил по чистой случайности заехал Альберту в нос. Хлынула кровь; Альберт взвыл от ужаса и страданий, решив, что по его желтому галстуку стекают последние жизненные соки.
Бэзил отправился было своей дорогой, но остановился, достал носовой платок, бросил его Альберту, в полном смысле слова распустившему нюни, и заспешил прочь от этой жуткой сцены проулками, задворками, лишь бы оставить позади свое преступление. Через полчаса он обогнул дом Джо Шуновера, постучался у заднего крыльца
и попросил кухарку доложить о его приходе.
Что такое? удивился Джо.
Я еще дома не был. Подрался с Альбертом Муром.
Ну ты даешь. Он очки снял?
Нет, а что?
За избиение очкарика можно в колонию загреметь. Слышь, мы, вообще-то, сейчас обедаем.
Бэзил уныло сидел в переулке на каком-то ящике, пока не прибежал Джо с новостями, достойными близких сумерек.
Насчет игр на поцелуи не знаю. Мама говорит, это глупости.
Перед Бэзилом еще маячил призрак исправительной колонии.
Хоть бы она заболела, рассеянно пробормотал он.
Не смей так говорить про мою маму!
А я что? Я хочу сказать хоть бы ее сестра заболела, спохватился Бэзил, тогда бы твоя мама уехала к ней.
Да я не против, задумался Джо, только чтоб не сильно.
А в самом деле, нельзя позвонить твоей маме и сказать, что у нее сестра заболела?
Ее сестра в Тонаванде живет. Если что прислала бы телеграмму.
Айда к Толстяку Палмеру договоримся насчет телеграммы.
Сын квартального дворника, Толстяк Палмер, несколькими годами старше их, был рассыльным на почте; он курил и сквернословил. Доставлять фальшивую телеграмму он наотрез отказался, но за четвертак согласился раздобыть чистый бланк и поручить доставку одной из младших сестренок. Деньги на бочку, авансом.
Постараюсь достать, задумчиво сказал Бэзил.
Они поджидали его у многоквартирного дома, до которого было несколько кварталов ходу. Бэзил отсутствовал минут десять, а потом вышел с мученическим видом, раскрыл ладонь, где лежал четвертак, и присел на край тротуара, поджав губы и жестом попросив, чтобы его не трогали.
Откуда деньги, Бэзил?
От моей тетки, с трудом выдавил он и добавил: За яйцо.
Да ты что?
За сырое яйцо.
Ты яйцами приторговываешь? стал допытываться Толстяк Палмер. Послушай, я знаю, где можно доставать
Бэзил застонал:
Мне пришлось выпить сырое яйцо. Она помешана на здоровом питании.
Шальные деньги как с куста, поразился Толстяк. Я этих яиц выпил
Заткнись! взмолился Бэзил, но было уже поздно.
Яйцо не пошло впрок оно было тут же принесено в жертву любви.
Заболела но не сильно выезжай немедленно любящая сестра.
К четырем часам Бэзил еще не забыл, что у него, строго говоря, есть родители, но они уже остались далеко в прошлом. Кроме того, он знал, что согрешил, и, пока брел по аллее, безостановочно повторял молитву, надеясь получить в этой жизни прощение за очки Альберта Мура. Остальное можно было отложить до разоблачения, за которое он предпочел бы ответить после смерти.
В четыре часа они с Джо забились в шуноверовский чулан, чтобы хоть на последние тридцать минут скрыться от бдительного ока кухонной прислуги. Миссис Шуновер отсутствовала, гости были на подходе и тут как по команде одновременно раздались трели дверного и телефонного звонков.
Пришли, шепнул Джо.
Это мои предки, сразу охрип Бэзил, скажи, что меня тут нет.
При чем тут твои предки? Это гости.
По телефону названивают.
Вот сам и скажи.
Джо ворвался в кухню:
Ирма, в дверь звонят неужели ты не слышишь?
У меня руки в тесте, у Эсси тоже. Ступай сам открой, Джо.
Нет, ни за что!