Всего за 309.9 руб. Купить полную версию
Вот там шестиногого теленка показывают. Видела?
Не-a, не видела.
А тут парень гоняет на мотоциклете по отвесной стене. Ходила туда?
Не-a, не ходила.
Смотри! Воздушный шар надувают. Интересно, в котором часу сегодня фейерверк?
Решил посмотреть?
Нет, завтра пойду. А ты?
Я каждый вечер хожу. У меня тут брат подрабатывает. Как раз фейерверки помогает запускать.
Круто!
Он задал себе вопрос: как отреагирует ее брат, узнав, что сестренку подцепили чужаки? А потом: не чувствует ли она себя так же глупо, как он сам? Часы, как пить дать, неумолимо тикали, а ведь он обещал быть дома к половине восьмого, иначе на следующий день ему грозил домашний арест. Бэзил догнал Элвуда.
Слышь, Эл, окликнул он, куда мы идем?
Элвуд подмигнул:
В «Старую мельницу».
Ага!
Бэзил снова отстал и увидел, что за время его недолгого отсутствия Рипли с их общей спутницей взялись под руки. Его кольнула ревность; он еще раз, более придирчиво, всмотрелся в эту девушку и обнаружил, что она даже красивее, чем ему показалось на первый взгляд. Бездонные карие глаза как будто проснулись от сверкания огней; как и сама вечерняя прохлада, эти глаза сулили немало волнующих открытий.
Ему тоже захотелось взять ее под руку, но момент был упущен: эти двое уже хохотали видимо, без причины в один голос. Вначале она спросила, чему он все время смеется, а он только рассмеялся ей в ответ. Теперь неудержимые взрывы хохота сотрясали обоих.
Бэзил с отвращением покосился на Рипли.
В жизни не слышал такого идиотского гогота, неприязненно бросил он.
Неужели? загоготал Рипли Бакнер. Неужели, маленький?
От смеха Рипли согнулся пополам; девушка тоже хихикала. Это словцо, «маленький», обрушилось на Бэзила ушатом холодной воды. От волнения он кое-что забыл подобно тому, как увечный подчас забывает о своей хромоте, пока не пустится бежать.
А сам-то, можно подумать, большой! взвился он. У кого ты брюки спер? Говори, у кого брюки спер? Он вложил в эту тираду весь свой пыл и чуть не добавил: «Не иначе как у папаши», но вовремя спохватился отца Рипли, как и его собственного, уже не было в живых.
Идущая впереди парочка достигла «Старой мельницы». Там царило затишье, и в деревянном русле искусственной речки слегка покачивалось штук шесть тупоносых лодок. Элвуд усадил свою девушку на носу и, недолго думая, обнял ее за плечи. Бэзил помог второй девушке устроиться на корме и сел рядом, но от расстройства даже не стал возражать, когда между ними втиснулся Рипли. Лодка отчалила и сразу попала в бескрайнюю гулкую темноту. Где-то впереди компания в такой же лодке распевала песни; голоса, то далекие и романтичные, то близкие, но от этого не менее загадочные, плыли над извилистым каналом; на поворотах лодки сходились, разделенные невидимым пологом.
Мальчишки заулюлюкали в три горла и начали задирать поющих; Бэзил
проявил изобретательность и постарался перекричать Рипли, чтобы себя реабилитировать, но в считаные мгновения все звуки смолкли, кроме его голоса да непрерывных глухих ударов лодки о дощатые берега; он не глядя понял, что Рипли облапил девушку.
Их вынесло в багровое зарево: декорации и реквизит изображали сцену ада, со злорадными демонами и грозными языками бумажного пламени; тут он разглядел, что Элвуд и его девушка сидят щека к щеке; а потом снова подступила темнота, из которой доносился только ласковый плеск воды и все тот же хор. Бэзил сделал вид, что его вниманием завладела певческая лодка: он старался докричаться до певцов и отпускал реплики на тему сближения. Потом он обнаружил, что плоскодонку можно раскачивать, и тешился этим убогим развлечением, пока Элвуд Лиминг в гневе не обернулся, чтобы его осадить:
Эй! Делать нечего, что ли?
В конце концов они причалили у выхода, и обе парочки разомкнули объятия. Бэзил понуро спрыгнул на берег.
Дайте новые билеты! гаркнул Рипли. Мы хотим еще покататься.
Без меня, сказал Бэзил с преувеличенно равнодушным видом. Я домой пошел.
Рипли победно заржал. Девушки захихикали.
Прощай, маленький, изгалялся Рипли.
Заткни фонтан! Пока, Элвуд.
Пока, Бэзил.
Лодка уходила на второй заплыв; руки вернулись на девичьи плечи.
Пока, маленький!
Пока, большой, набит лапшой! выкрикнул Бэзил. Где штаны спер? Признавайся: где штаны спер?
Но плоскодонка уже скрылась в темной пасти тоннеля, оставив позади эхо издевательского гогота Рипли.
Однако наутро это уже был вопрос жизни и смерти. Не имея длинных брюк, он был отрезан от компании сверстников и подвергался насмешкам того, кто прежде смотрел ему в рот. Если накануне вечером какие-то курицы предпочли ему Рипли, это не беда, но Бэзила отличал неукротимый состязательный дух; он не мог стерпеть, что вынужден драться одной рукой, в то время как другая скована у него за спиной. А ведь похожая ситуация могла возникнуть и в школе; вот это уже было бы невыносимо. Во время завтрака он в сильном душевном смятении воззвал к матери.
Как же так, Бэзил? удивленно запротестовала она. По-моему, мы это обсуждали и ты не проявил особого интереса.
Мне они позарез нужны, заявил Бэзил. Умру, а учиться не поеду, если сейчас у меня не будет длинных брюк.