Нет ли водицы напиться? спросил Ефим.
А вот квас в ковшике, пей на здоровье. Хорошо в жар-то.
Ефим с жадностью выпил полковша.
И у вас значит банды были? спросил Ефим, указывая на обгорелые хаты. Ишь ведь, какой пожарище устроили!
А кабы не были, милый, и дело бы другое было... Само бы не загорелось.
И Дубков был у вас?
Дубков-то был, дай бог ему здоровья, перекрестилась старуха, старика моего от петли спас... Захватили душегубы... так, ни за што... Ну, да спасибо, Дубков то был неподалече, выручил... Ах, что было-то у нас, паренек... Как бы не Дубков всю бы деревню спалили, окаянные...
Ну, что, напился парень-то? прервал словоохотливую старуху мужичий голос под окном, ждут!
Сейчас! спохватился Ефимка, спасибо, бабка! поблагодарил он старуху и побежал на улицу, а в голове, как живой, Дубков, бесстрашный, отбивающий от разбойников бабкиного старика и спасающий деревню от поджигателей.
Ну, забирайся, Ефим, и бородатый подал ему руку и посадил на лошадь.
Послышались в лесу близкие выстрелы...
Ну, прощайте, надо спешить, сказал бородатый.
Счастливый путь, ответили мужики, Костюхиных увидите, пусть не тужат: выстроить хаты подсобим!
Ехали долго лесом, без всякой дороги. Порой приходилось слезать с коней и пролезать сквозь чащу. Выстрелы слышались реже.
Выехали к болоту выстрелов не слышно.
Правильно едем, сказал бородатый, и поехали шагом в объезд болота.
Выехали к какой-то заимке. У изгороди стояло до десятка оседланных лошадей.
Чья бы это заимка? как бы сам про себя сказал бородатый. Лошади какие-то...
А я сбегаю... узнаю, вызвался Ефимка и, быстро сняв куртку с поясом, да кстати и сапоги, чтобы легче бежать, помчался к заимке.
Забежал во двор, где под навесом стояло еще несколько оседланных лошадей. Из растворенной настежь двери слышался громкий разговор, смех. Ефимка к двери солдаты, есть и офицеры, все пьют чай, закусывают.
«Еще подмога, подумал Ефимка, вот хорошо».
Ему как-то сделалось веселее, но Дубкова стало жалко, если поймают. Сказать бы ему, чтобы убегал, но где найти?.. Опять и бородатого жалко... А, может, эти не Дубкова ловят? Спросить бы, может быть, куда они едут?..
Ты что, мальчик, заглядываешь, заходи, раздался приятный голос из избы. Ефим зашел.
Ты здешний? Где твой отец?
В Петуховой, ответил Ефимка.
А мать?
Тоже в Петуховой.
Когда они уехали? И почему?
Они там и жили завсегда...
Как это так? Ты, брат, не завирайся! Дубков заезжал к вам третьего дня?
Не знаю...
А ты видел Дубкова? продолжал допрос тот же нарядный солдат.
Нет, не видел.
А брат где твой?
Санька? Дома с тятей.
Да ты дурака-то не строй! начал сердиться солдат, к Дубкову ушел, а не с тятей...
А сестра где?
Нюрка! Домой побежала. Неужто заблудилась?! вырвалось у Ефимки, и сердце заныло.
Как заблудилась? Куда она побежала? все закусывающие внимательно следили за допросом Ефимки.
Да всыпать ему хорошенько, небойсь, все скажет, раздался из другой комнаты злой голос.
Не лезь, когда не спрашивают, осадил его первый.
Как тебя звать-то? уж более мягко спросил первый Ефимку.
Ефимкой, робко ответил Ефим и подумал: «Уж не банда ли, больно злющие; опять на Дубкова напирают, ничего не понимаю».
Вот что, Ефимка, мягко продолжал первый, мы тебе ничего не сделаем, скажи по правде: часто к вам Дубков заезжал? Говори, не бойся!
Он к нам никогда не заезжал.
И отец твой к нему не ездил?
Нет.
Да говорю всыпать, настаивал тот же злой голос.
Ну, а лошади
где?
Одна у дяди Степана Кондакова, а другая дома.
Ну, парень, что-то врешь. Придется видно тебе березовой каши попробовать.
Да про что же я и говорю... сразу язык развяжет... Вот я сейчас покажу ему, где раки зимуют!
Ефимка весь задрожал, боялся пошевельнуться, а в голове стояло:
«Вот, видно, банды-то какие!»
Из другой комнаты вышел солдат, от него несло вином.
Снимай штаны, стрекулист!
Ефимка заревел. А солдат схватил его подмышку, вытащил на двор, выдернул из метлы толстый прут да и начал стегать.
А, а? вот тебе не знаю, вот тебе не ведаю. Казанская сирота! Маленький, а туда же дурачком прикидывается.
Больше Ефим ничего не слыхал, так как похожая на ожоги боль в спине и задней части лишила его сознания. Помнит, что сначала он только кричал «благим матом» на весь двор, а потом очнулся от страшного крика, драки, стрельбы, и какой-то голос, страшно знакомый Ефимке, кричал;
Идолы поганые... вам ребятишек избивать... трусы подлые...
И слышал Ефимка, как сыпались удары, как лязгало железо, кто-то кричал... стонал. Чувствовал, что тут что-то страшное творится, но подняться не мог от боли.
Открыл глаза и увидел перед собой бородатого, всклокоченного, потного.
Держись за шею, Ефимка, крепче!
Ефимка схватился за шею, бородатый мигом вскочил на лошадь и поскакал, отстреливаясь направо и налево.
Ефимка закрыл глаза, чтобы не видеть, что делается. Чувствовал, мчатся, что есть силы.
Ехали долго. Приехали на заимку. Бородатый слез с лошади, внес Ефимку в избу.
Тетка Марья, полечи-ка парнишку, насилу отстоял, чуть до смерти не задрали. Ироды! сказал бородатый хозяйке, а сам вышел привязать лошадь.
Кто это тебя, родимый? ласково сказала тетка Марья.