Ух ты, какой тяжелый! И странный на вид. Никогда еще не видел такого громоотвода! Погляди, Джим!
И Джим наконец потянулся, словно кошка, и повернул голову. Его зеленоватые глаза сперва расширились, потом сузились.
Верхушка громоотвода была выкована в виде полумесяца-полукреста. Вдоль стержня припаяны какие-то висюльки и завитушки. Сам стержень был испещрен гравировкой, знаками диковинных наречий, словами, об которые можно сломать язык, вывихнуть челюсть, цифрами и числами непостижимой величины, пиктограммами в виде насекомых тварей сплошные щетинки, усики и жвалы.
Этот вот египетский. Джим носом указал на припаянного к стержню жука. Скарабей.
Точно, парень!
Джим прищурился.
А вон то финикийские каракули.
Верно!
Для чего? спросил Джим.
Для чего? повторил за ним продавец. Зачем понадобились египетские, арабские, эфиопские, индейские письмена? А ты скажи мне, на каком языке изъясняется ветер? Какой национальности гроза? Где родина дождя? Какого цвета молния? Куда уходит гром, когда замирает? Вы должны владеть всеми наречиями, парни, во всех оттенках и разновидностях, чтобы, когда понадобится, усмирить огни святого Эльма и шары голубого огня, что рыскают по земле точно шипящие кошки. Во всем мире только мои громоотводы слышат, осязают, узнают и шугают любую грозу, откуда бы она ни явилась. Нет такого чужеродного громового раската, который не мог бы утихомирить этот стержень!
Но глаза Вилла теперь были устремлены за спину продавца громоотводов.
В какой, спросил он, в который дом она ударит?
В какой? Сейчас. Минутку. Продавец пристально изучал их лица. Некоторые люди притягивают молнию, впитывают ее, как песок впитывает влагу. Некоторые люди заряжены отрицательно, другие положительно. Некоторые светятся в темноте. Некоторые гасят пламя. Что же до вас двоих Я
Почему вы так уверены,
что молния ударит где-то здесь поблизости? перебил его Джим, сверкая глазами.
Продавец громоотводов даже вздрогнул.
Да потому что у меня есть нос, есть глаза, есть уши. Взять оба эти дома, их деревянные стены! Прислушайтесь!
Они прислушались. Возможно, дома накренились под напором прохладного предвечернего ветра. Возможно, нет.
Молнии нуждаются в руслах, подобно рекам. Один из этих чердаков сухое речное ложе, жаждущее, чтобы по нему прокатилась молния! Сегодня ночью!
Сегодня? радостно воскликнул Джим, садясь.
Не какая-нибудь заурядная гроза! сказал продавец. Это вам говорит Том Фьюри. Фьюри правда отличная фамилия для человека, продающего громоотводы? Может, я сам взял себе эту фамилию? Никак нет. Может быть, фамилия определила мой выбор занятия? Да! Став взрослым, я видел, как топчут землю огни из туч, заставляя людей бросаться в укрытие. И я подумал: нарисую график гроз, определю координаты ураганов и стану их опережать, держа в руках мои железные дубинки, моих магических защитников! Я защитил, поставил под надежную охрану сто тысяч, не меньше, богобоязненных семей. Так что прислушайтесь ко мне, парни, когда я говорю, что нужно вам позарез! Не дожидаясь ночи, лезьте на крышу, укрепите этот стержень на самой верхушке и хорошенько заземлите его!
Но который? настаивал Вилл. Который дом?
Продавец громоотводов отступил на несколько шагов, высморкался в большой носовой платок, потом медленно пошел через газон, словно направляясь к огромной, скрытно тикающей бомбе с часовым механизмом.
Он потрогал балясины перил на крыльце дома, в котором жил Вилл, погладил столбик, пощупал доску настила, потом закрыл глаза и прислонился к стене, вслушиваясь в голоса деревянных суставов.
Помешкав, осторожно проследовал к стоящему рядом дому Джима.
Джим поднялся с травы, не сводя с него глаз. Продавец протянул руку, потрогал, пощупал, дрожащими кончиками пальцев погладил старую краску.
Этот, произнес он наконец. Вот этот.
Джим гордо приосанился.
Стоя к нему спиной, продавец громоотводов сказал:
Джим Найтшейд, это твой дом?
Мой, ответил Джим.
Так я и думал, сказал продавец.
Эй, а как насчет меня? спросил Вилл.
Продавец снова обнюхал дом Вилла.
Нет, не этот. Разве что несколько искорок брызнут на желоб водостока. Но настоящее действо развернется рядом, у Найтшейдов! Ну так!
Продавец громоотводов быстро вернулся на газон за своей огромной кожаной сумкой.
Пошел дальше. Гроза приближается. Ты, Джим, не мешкай. Иначе трах! И найдут тебя с полными карманами четвертаков, десятицентовиков, пятаков, сплавленных вместе электросваркой. Эйб Линкольн слитно с гербом США, орлы на монетках общипаны наголо, джинсы блестят амальгамой. Это еще не все! Если мальчика поразила молния, подними его веко, и увидишь на глазном яблоке четкое, как слова молитвы на бумаге, изображение виденного им в последний миг! Ей-богу, ты увидишь фотографию огня, упавшего с неба, чтобы дунуть в тебя, как в свистульку, и засосать твою душу вверх по ослепительной лестнице! Живей, парень! Присобачь эту штуку повыше, не то смерть тебя осенит!
И гремя своей сумкой с железными стержнями, продавец громоотводов круто повернулся и ринулся вниз по дорожке, бросая тревожные взгляды на небо, на крыши, деревья. Потом, закрыв глаза и продолжая принюхиваться, он на ходу забормотал: