Это была мечта Рори приехать сюда. Все годы, пока мы были женаты, он хотел уехать из Лондона, бросить адвокатскую практику и купить небольшой ресторан. Сначала это были просто фантазии, но в конце концов он нашел подходящее здание на Сэндлинге и перетащил сюда свою упирающуюся семью, чтобы начать новую жизнь. Это место в устье реки, размываемое приливами и отливами, всего в сотне километров от Лондона, однако остров, открытый всем ветрам, казался краем света. Иногда прилив был настолько высоким, что все подъездные пути исчезали под водой и мы оказывались отрезанными от материка. Ночью, лежа в постели, я слышала, как у самого порога плещется вода. Порой, когда островок погружался в ночную тьму, я не могла побороть страх вселенского одиночества.
Однако, в отличие от Рори, который сразу возненавидел это место, я смогла полюбить Сэндлинг. Мечта моего мужа так и не осуществилась. Возникли какие-то проблемы с топливом для кухни, деньги быстро кончились, и ресторан так и не открылся. Рори оказался в капкане собственных заблуждений, но больше в жизни у него ничего не оставалось. Он уже не знал, кто он и для чего живет. У него не было выбора, и он просто сбежал.
Прости, что ты сказала? обратилась я к Карен, поняв, что отвлеклась и пропустила ее слова мимо ушей.
Ведь у тебя сегодня день рождения, я не ошиблась?
Не ошиблась.
Причем не просто день рождения, а круглая дата?
Сорок, ответила я равнодушно. Тот возраст, когда день рождения уже не радует. Но как ты узнала?
Она пожала плечами:
От людей ничего не скроешь. Но все равно, с днем рождения тебя!
Спасибо.
Ты в самом деле переживаешь из-за возраста?
Да в общем-то нет.
А я переживаю, призналась Карен. Смотрю на себя в зеркало и думаю: неужели это я?
Кажется, я понял, в чем дело! оживился Рик. Ну-ка, дай мне еще кофе.
Он испачкал щеку мазутом, рукав куртки порвался. Рик с наслаждением сделал большой глоток горячего кофе.
Я мысленно перебирала, что должна взять с собой: купальные принадлежности, очки и крем от солнечных ожогов; не забыть подарки для Кристиана маску и ласты; книжки, чтобы читать в самолете; игральные карты. Надо оставить еду для собаки и написать записку Ренате.
Я все хотел спросить, подойдя ко мне ближе, спросил Рик, как дела у девочки, у Чарли? Образумилась немного?
Кажется, да, осторожно ответила я. Ты сам знаешь, каково с ней. Она скрытная.
Подростки все такие. Родители для них уже не авторитет. Боже мой, да посмотри хотя бы на Имона!
О чем вы там шепчетесь? поинтересовалась Карен.
У Чарли были неприятности в школе, ответила я. Мне расхотелось говорить о дочери, едва я представила себе ее печальное лицо, обрамленное копной рыжих волос. Рик мне помог. Поговорил с девчонками, которые ее задирали, с их родителями.
Девчонки в этом возрасте бывают очень жестокими, произнесла Карен с неподдельным участием.
Она вчера пошла на вечеринку с ночевкой к Тэм, сказала я. Может, теперь они помирятся.
Все будет в порядке, вот увидишь, сказал Рик, ставя на поднос пустую кружку и снова берясь за гаечный ключ. Быть мишенью для насмешек это ужасно. Может плохо отразиться на характере. К сожалению, не все взрослые это понимают, особенно учителя. И не пытаются вмешаться. Но Чарли может сама за себя постоять. Она
очень умная и мыслит небанально. Я всегда радовался, что она оказалась в моем классе.
Я благодарно улыбнулась ему в ответ.
Это правда, что она сделала себе пирсинг? полюбопытствовала Карен.
Ну какое это имеет значение? вмешался Рик.
Я просто подумала, что, может, она это сделала для того, чтобы отличаться от других.
Отличаться? Ты когда последний раз видела Амелию Ронсон? Она наполовину зашила правый глаз, да взгляни на собственного сына А, вот и он, кстати!
На крыльце дома появилась странная фигура, словно вынырнувшая из Средневековья. Я никогда не могла понять увлечения молодежи этой странной субкультурой, навеянной готическими романами и эстетикой смерти. На человеке был длинный балахон бутылочно-зеленого цвета, из-под которого выглядывали носки грязных ботинок. Это был Имон, сын Карен и Рика. Его бледное, как театральная маска, лицо было украшено пирсингом. Из черной гривы спутанных волос торчали зеленые пряди. Ногти на руках покрыты черным лаком. Имон казался значительно старше своих лет, и лишь в редких случаях, когда он улыбался, становилось ясно, что это семнадцатилетний подросток. Рик говорил мне, что характер у мальчика не простой, а из-за готского наряда все на острове относились к нему с подозрением. Да и с родителями он постоянно ссорился.
Однако мне удавалось с ним поладить. Имон любил загадывать несложные математические загадки, особенно мне как-никак, я раньше была учительницей математики. Любил он и разглагольствовать о Боге (или о его отсутствии). Он постоянно вертелся около меня, ожидая, не появится ли Чарли. Любая мать всегда чувствует, когда в ее дочь кто-то влюблен.
Ты знаешь, который час? спросила Карен.
Нет, ответил Имон.
Уже половина одиннадцатого.
Отлив закончится через десять минут, заметил Имон с видом бывалого островитянина и брезгливо скривил губы. Как воняет илом!