Шрифт
Фон
Покрыв платком. Засим пройди
Покрытого сосуда мимо:
Сосуду да стоять незримо!
Засим предмета эти три
Стол, рыбу, чашу осмотри.
Но, главное, сосудец весь
Получше платом занавесь.
Итак, готовое проверь,
Засим открой всем вашим дверь.
«Теперь-то, скажешь, и найду,
Предав вас Божьему Суду,
Кто был виновник-лиходей
Недавних бедствий и смертей».
Где Я сидел, посередине
Стола, садись и ты отныне.
Тем самым повторишь устой
Последней Вечери Святой.
Запомни всё, о чем толкую.
Сидеть Хеброну одесную.
Окинув всё застолье взглядом,
Да сядет Брон с тобою рядом.
Но место меж тобой и Броном.
Пустует пусть! На месте оном
Сидел Искариот Иуда.
Еще скажу тебе: покуда
Запомни же, Аримафей!
У праведной сестры твоей
От Броня не родится сын,
Да не воссядет ни один
На место клятое, где тот
Сидел злодей Искариот.
Так приготовишь стол. Тогда ж
Всем подойти веленье дашь
И приготовься произнесть
Пред братией такую весть:
«Кто слышал, ежели не глух,
Что Сын, Отец и Святый Дух
Суть триединое одно,
И кто уверовал давно
И Господа молить привык,
Не забывая ни на миг
Сие, через меня Христово
Вам заповеданное слово,
Что в Образе едином Три,
Тогда, народу говори,
Благословится жизнь и труд
У праведников сих, и тут
Такие, Господу хвала,
Спокойно сядут вкруг стола».
Аримафей завету рад.
Исполнил дело в аккурат.
Собрал общину у дверей.
«Входите!» молвит. И скорей
Вошли. Иные, в самом деле,
Как ни пытались сесть, не сели,
Иные заняли места,
По слову Господа Христа.
И пустовало лишь одно.
Ведь было проклято оно.
А на сидящих у стола
От чаши радость снизошла.
И стало, Господу осанна,
Их наслажденье несказанно.
И не глядят они на тех,
Кто, стоя, не познал утех.
Но был сидевший за столом
Именовался он Петром,
Что вздумал поглядеть назад.
И видит: многие стоят.
И молвит: «В душу снизошло
Сидящим дивное тепло!
А вас коснулся теплый свет?»
Стоявшие сказали: «Нет».
А Петр им отвечает так:
«А не коснулся верный знак,
Что вы неправедные люди,
Погрязшие во зле и блуде».
И блудодеи со стыдом
Покинули Хебронов дом.
Один из тех, на коем скверна,
Рыдал, раскаявшись безмерно!
Обряд застольный сотворен.
Из горницы все люди вон
И по домам. И напослед
Иосиф повторил завет:
Мол, ежедневно, да творят
Сей перед чашею обряд!
Отныне ведали, конечно,
Кто непорочно жил, кто грешно,
Кто деланьем хорош, кто плох.
Сему споспешествовал Бог.
Так чаша с Кровию Живой
Открыла истину впервой.
И, словом, радовались те,
Кто находился в чистоте.
И вопрошали те у них,
Кто был неправеден и лих:
«Поведайте нам Бога ради
О сей таинственной отраде.
И кем, и почему дана.
Да и отрада ли она?»
И слышали в ответ слова:
«Ей-Богу, братья, такова
Сия святая благодать,
Что ни сказать, ни передать!
Но велико блаженство. Днем
И ночью пребываем в нем».
А эти спрашивают тех:
«Сия утеха из утех,
И наслаждение, и чудо,
И красота идут откуда?»
«Утеха, чудо, красота
Идут от Господа Христа.
Он воскрешал людей не раз.
Иосифа Он также спас».
«Но чаша посреди стола,
Сдается, некая была.
Что за. сосуд? Хотим ответа».
И отвечает Петр на это:
«Сосуд добра и красоты.
И, если не раскаян ты,
Не дарит он, сколь ни живи,
Отрады дружбы и любви.
Но эту лучшую из чаш
Зрит каждый сотрапезник наш.
Оказана общине честь
За трапезу святую сесть.
И мы, кто Господом любим
И честен, за столом сидим.
Но богомерзки души ваши.
И вы отвержены от чаши».
«Добро. Покинем милый дом
И, раз отвержены, уйдем,
Сии последние сказали,
От этих мест, куда подале.
Но спросят нас, зачем с земли
Своей возделанной ушли?
Как им ответим мы?» «Как есть.
Что вы, мол, потерявши честь,
От нас отвержены и впредь
Вам благодати не иметь.
А благодать дана едино
От господа Отца, и Сына,
И Духа Свята, коих Лики
Во Триединстве превелики»,
Петр говорит. «Но как же ваша
Незримая святая чаша,
Завещанный Христом сосуд
Зовется?» грешники рекут.
«Кто знает о сосуде, тот
Его Граалем назовет.
Однако, был ответ Петров,
Положен на Грааль покров.
И людям чаша та незрима.
Проходят, не заметив, мимо.
Но праведники входят в дом
И перед чашей за столом,
Допущенные все подряд,
На трапезе святой сидят.
А с чашею и рыба тут.
И так завет Христов блюдут.
Божественную благодать
Всей братии дано познать».
Как не поверить, коли так!
Выходит, чаша благо благ!
И сладость от нее, как мед.
Граалем праведник зовет
Ее. И так, узнав о чуде,
Навек ушли дурные люди.
Остались добрые в дому.
А я поведал, почему.
Се, братия Петру вняла.
Поправились ее дела.
С потиром-чашей все подряд
Свершая трапезный обряд,
Всегда в отраде пребывали.
Старо сказанье о Граале,
Но этим именем сосуд
И ныне верные зовут.
Ушли, злодеи, стал-быть, кроме
Упрямца некоего. В доме
Остался с праведными сей.
Именовался Моисей.
И был оставшийся весьма
Незаурядного ума.
И здоровей иных голов.
И балагур, и острослов.
И делал сей упрямец вид,
Что безутешен и убит
Великим горем оттого,
Что нет за трапезой его.
У праведных что было сил
Прощения себе просил.
И снова братия, и снова
Выслушивала острослова:
Мол, верность Господу храня,
Просите старца за меня!
«Хочу, чтоб оказал мне честь
И чтоб за стол дозволил сесть.
Скажите же ему, друзья:
В грехах раскаиваюсь я.
И за былое не взыщите,
Но порадейте о защите!»
И со слезами грешник сей
Искал разжалобить людей,
Просил, раскаиваясь, впредь
Его простить и пожалеть.
И вняли горести такой.
Шрифт
Фон