Гуси совсем обнаглели и, расщеперив крылья, окружили полицейских. Даже хворостина в руках Синицы их не пугала, а скорее раззадоривала. Светлана не стала мешать Громову, игнорировавшему птиц, раздавать указания. Околоточному он приказал оформить показания Зверева и сторожа, а потом заверить их, сторожу велел указать дорогу товарищу прокурора и судебному следователю, когда те подъедут, и еще что-то. Светлана же пошла в парк, магией поймав для себя дорожку, по которой сегодня гуляли Тоби и господин Зверев взять след она умела. Тащивший в руках фотографический
благородное имя, им кого попало не назовут, в отличие от простонародного Еремея. Тяжко будет Громову дворянином всяк будет знать, что он низкого происхождения.
Светлана не знала, на что решиться: обман с жертвоприношением рано или поздно вскроется, и виновной в нем будет признана только она. Оправдание, конечно есть: её низкий ранг в магии и великий церковный праздник, спутавший все эфирные потоки, но виновной все равно признают её.
Громов тем временем вкрадчиво, отчего голос его совсем охрип и сел, сказал:
Светлана Алексеевна, не стоит так переживать. Вы же знаете, что говорят о фараонах. Мы сатрапы, идиотины, самодуры и так далее. Вы напишете рапорт о жертвоприношении и приложите к нему свое особое мнение: участковый пристав Громов самодур, женоненавистник, жуткий мизогин.
Светлана еле сдержала удивление хорошего же мнения он о ней. Она судорожно сжала пальцы и посмотрела вбок, мимо Громова, стараясь промолчать и не вспылить. Солнце, лес, хвойный легкий дух. Успокоиться бы и не наломать дров: пусть недолго, но ей еще служить рядом с Громовым. Он же продолжал, снова прочистив горло и пытаясь поймать её взгляд:
Право слово, Светлана Алексеевна, мне не привыкать, я и хуже о себе слышал. Зато все шишки за нарушение регламента расследования языческого жертвоприношения падут только на меня. Отбрехаюсь.
Светлана резко повернулась к нему, удивленная таким простонародным словцом. Она вглядывалась в отрешенное лицо Александра Еремеевича сейчас даже складки между бровями не было в качестве подсказки, что же он чувствует. Неужели чин «титуляшки» стоит недовольства начальства?
Не волнуйтесь, Светлана Алексеевна. Могу даже предположить, что меня особо и не будут журить мизогинов надо мной хватает. Посмеются, выговорят, да и отпустят. Многие до сих пор верят, что женщинам не место на службе. Вам лично ничего грозить не будет. Я приложу ваш рапорт к делу, слово чести. Завтра днем отошлю депешу в Москву скоро тут нарисуется кромешник или жандарм, смотря как расценят важность этого дела в столице. Прошу: не накладывайте стазис дайте мне время тут все изучить и начать расследование.
Светлана уже собиралась сказать, что понимает его: все же дворянство просто так на дороге не валяется, но Громов снова удивил её не о новом чине он волновался:
Вы же понимаете, что первые сутки для поиска преступника самые важные. Идти по горячим следам или вести расследование спустя несколько дней Пока депеша прибудет в Москву, пока дело попинают от кромешников к жандармам и обратно, пока назначат чиновника, пока он доберется сюда след остынет, даже стазис не спасет. Найти убийцу будет сложнее. Дайте мне сутки на расследование, о большем не прошу. Зверь, что убил девушку, должен ответить перед законом. Вам ничего не будет грозить, просто напишите особое мнение, что я мизогин и идиотина, отказавшийся верить вашим выводам о языческом жертвоприношении.
Светлана грустно улыбнулась: Громов не до конца все продумал над ним, в отличие от магов управы, слишком много вышестоящих чинов: полицмейстер, прокурор со своим товарищем, судейский следователь, городской глава и губернатор, который тоже сунет нос в дело о жертвоприношении.
А как же товарищ прокурора, Александр Еремеевич? И следователь? Они могут потребовать наложение стазиса.
Он пожал плечами:
А вы их тут наблюдаете?
За спиной Светланы раздался голос Синицы:
Не приедут они. Пьют-с со вчера, отмечая праздник. И товарищ прокурора, и сам прокурор, и судейские, и даже глава города. Даже полицмейстер там же. Просохнут через пару дней праздники-то долгие.
Громов скривился:
Синица, больше уважения к начальству. Не пьют, а отдыхать и праздновать изволят.
Петров, занятый делом: он фотографировал место жертвоприношения, заметил:
Итог один в дело они сунутся не раньше пары дней. Тут беспокоиться, Светлана Алексеевна, не о чем.
Повисла тишина Громов ждал решения Светланы, перестав настаивать. Этим он ей нравился Мишель, словно не княжич, до последнего предпочитал настаивать и упрашивать. Громов же сказал, что хотел и дал время подумать.
Светлана осторожно, чтобы не затоптать возможные улики, подошла к убитой: эфир тихонько загудел, предупреждая о границах капища. На картах Суходольска и окрестностей это капище не было отмечено. Даже намеков не было в преданиях, и этнографы его не обнаружили пропустили, как и маги. Знать бы еще, кому тут поклонялись. Сами идолы давно были поруганы и порублены на дрова почти тысячу лет назад.
Хлопали ладошками осины, ветер шумел в высоких соснах. Солнце уперлось теплым лучиком в бок Светланы. Она достала из