Госпожа Лапшина пришла ближе к шести, когда Светлана на второй раз перечитала отчет и осталась им довольна теперь его можно отдавать Ерофею Степановичу для снятия копий для Уземонского участка и оставить на подпись Богдану Семеновичу.
Лапшина, одетая прилично в темно-сливовое закрытое платье в пол и вместо шляпки носившая на голове расписной платок, выдала свое происхождение сразу же с порога занесла для креста пальцы, глазами ища красный угол. Естественно, икон она не нашла, но все равно перекрестилась, глядя в окно на далекий храмовый шпиль. Светлана поняла, что госпожа Лапшина из купцов или разночинцев. Для мещанки она слишком дорого одета ткань на простом, без излишней отделки платье, была совсем непростой. Лет Дарье Ивановне было где-то ближе к тридцати, обручального кольца на пальце не было. С мужчинами в Российской империи было трудновато после Великой войны. За Дарьей Ивановной следом, с небольшой плетеной корзиной в руках зашла служанка, встав у двери и потупив взгляд.
Лапшина же уверенным, по-мужски широким шагом дошла до стола Светланы.
Прощения просим, ваше высокоблагородие, сказала Лапшина, привычно польстив с чином. Я Дарья Ивановна Лапшина, из купечества, я по личному делу, ваше высоко
Ваше благородие, поправила её Светлана. Она жестом указала на стул перед своим столом: прошу, присаживайтесь.
Лапшина спокойно села, правда, тут же смазала о себе представление, нервно поправив платок на груди.
Ваше благородие, снова начала она. Дело у меня очень личное, я бы хотела, чтобы о нем не было известно Дело сложное, я даже не знаю, как начать. Дело-то семейное и в то же время государственной важности.
Я вас внимательно слушаю, благожелательно сказала Светлана. Только предупреждаю сразу: я не могу обещать вам, что дело останется только между нами.
Лапшина стрельнула глазами на служанку, и перед Светланой тут же нарисовалась на столе корзина, полная снеди.
Не побрезгуйте, все свежее, с огорода. Все свое
Особенно игриво выглядывающий из-под яблок конверт, явно с деньгами свежий. С огорода. Одуряюще запахло копченой курицей, тоже «с огорода». Желудок свело судорогой, к горлу Светланы подкатила тошнота и от собственного болезненного состояния, и от болезненного состояния всей страны.
Дарья Ивановна, дача взятки должностному лицу
Лапшина тут же махнула рукой:
Да какая же это взятка, так угощеньице в честь великого праздника. Принято у нас так с утреца уже и городового поздравили, и приставу занесли. Как в такой праздник и не поздравить.
И все же, Дарья Ивановна, я не городовой и не пристав уберите корзину, и тогда поговорим.
Лапшина обиженно дернула головой служанке, та живо схватила корзину и тут же исчезла из кабинета, чтобы не напоминать об оплошности.
Светлана разжала пальцы оказывается, от злости на вечные попытки подкупа, они сами сложились в кулаки.
Вот теперь, Дарья Ивановна, давайте поговорим. О личном. О том, что случилось в вашей семье. Если это общественно-опасное деяние, я буду вынуждена возбудить дело.
Да нет, как-то натужно беззаботно махнула рукой Лапшина. Ничего опасного, право слово. Дело в помолвке В желательной помолвке, которую я бы хотела оставить в секрете, но
Но вы не уверены, что помолвка действительно желательна, так?
Так да не так, специально долго,
надо в каждую дверь и в каждое окно, кроме спальни Веры Ивановны, вставить по четыре лезвия. Как в сказке про Финиста.
Сделаю, быстро кивнула Лапшина.
Во-вторых, саму Веру Ивановну, чтобы не мешала разговорам с Ясным соколом Нужно усыпить крепко-накрепко. Разрыв связи между упырем и жертвой крайне болезненный, иногда к смерти может приводить. Дарью Лапшину бы тоже усыпить, но не согласится ведь она из тех, кто хочет все сам контролировать. Светлана подала Лапшиной небольшой бутылек черного аптекарского стекла. Выпоите на ночь Вере Ивановне двадцать капель. Спать уложите в комнате без окон любая кладовка подойдет, главное, чтобы дверь крепкая была. Еще
Светлана вернулась за стол и, стараясь не шипеть от проснувшейся боли в правой ладони, еле-еле написала требование предоставить городового на ночь в дом Лапшиной.
Держите. Светлана протянула бумагу. Обратитесь в полицейский участок вам выделят городового.
Зачем? Не лучше сохранить это в секрете?
Не удастся. Светлане пришлось лгать: если это цесаревич, то после его превращения обратно в человека, надобно его представить властям, чтобы замолчать факт его возвращения не удалось. Городовой именно для этого и нужен: он подтвердит факт превращения Ясного сокола в человека.
Лапшина кивнула, сложила записку и сунула её в рукав платья:
Тут же схожу в участок, попрошу пристава Громова выделить лучшего городового.
Светлана улыбнулась кажется, сегодня от хвостомоек никуда не убежать:
Я приеду к вам ближе к полуночи. Не забудьте: нужно усыпить Веру Ивановну, везде вставить лезвия, кроме её спальни, саму Веру Ивановну уложить спать в безопасном месте.
Все сделаю, не извольте сомневаться, сказала Лапшина и, взяв с собой лезвия и бутылек, пошла прочь. Уже в дверях она неуверенно обернулась: это ведь точно Дмитрий Ясный сокол, да?