Кровь в моих жилах
Глава первая Портятся планы на день, зато появляются новые знакомства, возможно, и не к добру
Через узкие щели рассохшихся за лето деревянных, в чешуйках отслаивающейся масляной краски рам несло холодом, прелыми листьями и неприятно угольным дымом, царапавшим больное горло. Осенью в промозглом и всегда мокром от дождя Суходольске Светлана постоянно маялась простудами. Она сняла с колдовки, за которую вечно выговаривал Богдан Семенович, что ей не дело находиться тут, в присутствии, турку с кипящей водой и заварила в толстой, долго удерживающей тепло кружке растворимый кофе забавную придумку бриттских химиков, ставшую популярной в окопах Великой войны. Запахло горечью и бодростью, перебивая уличный дух.
Сахар закончился еще вчера вместе с молоком купить новую упаковку рафинада Светлана не успела. Жаль, но придется пить черный кофе. Эх, замечталось ей, сейчас бы самовар, да с вазочками густого варенья из лесных ягод, да с ватрушками с рассыпчатым сладким творогом, или пышками, или пирожками голодная с утра Светлана в своих мечтах была согласна даже на калитки, которые местные дворяне, вроде Мишеля, совсем не воспринимали как же, еда простонародья. Он, окромя пышных пирогов из местной ресторации, содержащейся выходцами из Франции, ничего не признавал. Убирая в шкаф небольшую плиту-колдовку, купленную с Мишелем вскладчину заместо старой керосинки, Светлана грустно улыбнулась: «Совсем ты, Светочка-Веточка, мещанкой стала, даже мысли простые, приземленные, глупые. Калитки, чай, да варенье! И куда делась восторженная барышня, мечтавшая повидать мир и изменить его?» Барышне недавно исполнилось двадцать три года, и она окончательно рассталась с розовыми очками.
Светлана взяла кружку и подошла к окну. Немного знобило. Суконный, тонкий чиновничий мундир черного цвета, расшитый, как и положено, серебром, не спасал от холода. Топить магуправу, даже на ночь, прижимистый Богдан Семенович истопнику пока запрещал, считая это ненужной тратой казенных денег. Светлана, грея холодные пальцы об обжигающе горячую кружку, ждала, когда в управу приедет Мишель, и её двухдневное дежурство наконец-то закончится. Двухдневным оно было как раз из-за него. Он укатил в середине недели в свое поместье в Волчанске по хозяйским делам, а Светлана привычно выходила за Мишеля на дежурства платил он потом изрядно за то, что она прикрывала его.
За окном просыпался город после Всенощной. Шуршали метлами, наводя порядок, дворники в лихо заломленных картузах и длинных, некогда белоснежных фартуках поверх красных косовороток с жилетками. Прошелся по еще пустой улице, проверяя работу дворников, городовой он уже сменил белый летний китель на зеленую военную тужурку, популярную в полиции после Великой войны. Начинался тихий, безопасный для жизни городовых сезон количество ночных нападений язычников и всякого сброда на полицейских пойдет на убыль: еще умудриться надо в темноте рассмотреть защитного цвета тужурки, когда как белые кителя, как мишень, видны издалека, словно приглашая начистить рожу ненавистному городовому. Да и городовых станет больше вернутся уехавшие на летние заработки в деревни
парни, и в полиции опять будут укомплектованы все участки. Даже магуправе станет жить легче перестанут дергать по мелочам из-за недостатка полицейских.
Порыв ветра, обдавший Светлану через щели в рамах холодком, щедро рассыпал по тротуарам золотые листья, добавляя дворникам работы. В сизых лужах, оставшихся после ночного дождя, отражались редкие солнечные лучи небо быстро заволакивало тучами, наползавшими на город со стороны Идольменя, огромного озера, родного брата Ладоги и Онеги.
Мишель запаздывал, как и письмоводитель на первом этаже. В управе стояла девственная тишина, только и тикали ходики на стене, да Светлана время от времени покашливала.
Почти восемь утра. Кружка в руках стала остывать. По улице быстро пронесся магомобиль, клаксоном разгоняя спешивших к церкви лоточников. Сегодня большой праздник Рождество Пресвятой Богородицы. Сегодня на улицах будет не протолкнуться. Светлана сделала глоток кофе, согревая больное горло. Всенощную она из-за Мишеля пропустила придет на литургию. Только-только времени забежать домой, выпить лекарство и привести себя в порядок перед праздником.
В голове было пусто и сонно, хоть Светлана и выспалась на узком, неудобном служебном диване. В преддверии праздников горожане Суходольска становились чудо как законопослушны и магией в неправедных делах не пользовались. Светлана вздохнула. Ей сегодня опять снился запретный сон: лето, жара, одуряющий аромат трав и звонкий смех мальчишки, запускающего в синие бездонные небеса воздушного змея. Сон, который привычно смыло черной, ледяной волной кошмара.
В кармане широкой, чиновничьей юбки звякнул кристальник. Звонка Светлана не ждала если бы телефонировала полиция, вызывая на место преступления, то приставы бы воспользовались городским телефоном. Он важно стоял на столе начальника, Богдана Семеновича Смирнова, блестя в утреннем сумраке медными деталями на трубке и корпусе. Ивашка, служивший в управе за уборщика, его чуть ли не каждый день начищал, как медяшки на корабле.