И так же молча разошлись.
До самого вечера атак на позиции 15-й стрелковой не последовало. Гремело и справа, и слева, и казалось, всё будет хорошо. Отправленный батальон так и остался у Нечипоренко, хотя наступление белых стихло и там.
Кажись, выстояли, зевнул Жадов.
В блиндаже горела одна-единственная свеча, скупо освещая старую, имперскую ещё топографическую карту.
Выстояли, кивнула Ирина Ивановна.
Так это, значит, и был главный удар?
Товарищ Шульц молчала, красными и синими карандашами чертя на карте какие-то значки и измеряя расстояния курвиметром.
Нет, товарищ начдив. Не главный. Главного вообще, похоже, не было. Или же поисточились беляки, потери свои им восполнить уже некем, офицеры, какие хотели и могли, давно уже у них, а остальные либо у нас, либо, как и большинство обывателей, просто ждут, чья возьмёт.
Мудрено говоришь, товарищ начштаба Жадов очень устал. И сейчас ему очень хотелось
поверить, что самое страшное позади, что наступление врага отбито и можно будет «сидеть в окопах», и это, право же, куда лучше, чем подниматься в атаку, ожидая, что тебя вот-вот срежет пулемётная очередь в живот. То главный удар, то не главный то заслон, то не заслон А вообще выпить бы сейчас наливочки стопочку да пельменями настоящими закусить, в Питере, помню, было одно заведение, ходил всегда
Ирина Ивановна рассеянно кивнула, продолжая чертить и вымерять.
Погоди, Миша, о пельменях мечтать. Мы с Нечипоренко удержались, а что у других соседей?..
Отправь вестового Где Яша, где наш комиссар? Пусть идёт политработу проводить. Что, дескать, героически отразили натиск противника, скоро и назад погоним
Ирина Ивановна только качала головой. И вдруг хлопнула себя по лбу:
Ах я, дура набитая!..
Жадов аж подскочил:
Что такое?..
То-то я голову ломала, где Улагай с Келлером, где конница белых?.. Ни у нас, ни у Нечипоренко не появилась, как и дроздовцы с марковцами и корнилов- цами.
И что же?
Значит, всё ещё хитрее. Обходят они нас, Миша. Не стали прорываться самой короткой дорогой, не стали соседей наших опрокидывать, чтобы нам в тыл зайти. Обошли небось левый наш фланг, через Дон переправились всей массой и пошли прямиком к Вёшенской. Объединятся с мятежниками, да и ударят прямиком на Харьков, на Тамбов, на Воронеж а захотят и к Царицыну пойдут, и к Астрахани, яицких казаков поднимать. Для того-то и висели на нас на всех!..
И что теперь? сон с Жадова как рукой сняло.
Пошли нарочных. Пусть соседи будут готовы к отходу.
К отходу?!
Предлагаешь героически погибнуть в окружении, Миша?
Так тогда беляки ни до Харькова не дойдут, ни до Тамбова! Мы их тут на себя притянем!
Эх, Миша, Миша! Да не станет из белых никто на тебя окружённого в штыки ходить. Оставят заслоны, и вся недолга. И будем барахтаться.
Всё равно, упрямо набычился Жадов. Всё время бегать до самого Питера добежим, а толку?.. Нет, сражаться надо здесь и сейчас. Никаких отступлений, товарищ начштаба!
Есть, никаких отступлений, товарищ начдив, мрачно сказала Ирина Ивановна. Разрешите тогда начать готовиться к занятию круговой обороны?
Разрешаю. И предупреди всех соседей. И Яшка, где Яшка, я ж его вызывал?!
Изъявили намерение, но так и не отдали приказа, фыркнула Ирина Ивановна.
Отдаю! Вызывай его сюда, где он вообще шарится?!
Глухой ночью до штаба 15-й стрелковой дивизии добрался смертельно уставший всадник, раненый, с рукой на перевязи.
Эй, вставайте, кто ещё остался пробормотала Ирина Ивановна.
Ты о чём, товарищ начштаба? Жадов оторвал сонную голову от подушки.
Ирина Ивановна, похоже, так и сидела у стола в штабном блиндаже.
Книга одна. Неважно. Вставай, товарищ начдив. Сейчас узнаем, права я была или нет
Она оказалась права.
Собрав все конные полки, Добровольческая армия форсировала Дон вдали от линии фронта, кавалерия сплошным потоком устремилась на северо-запад.
Штаб фронта приказывает нам немедленно отходить.
Дай сюда!
Жадов почти вырвал бумагу, отмеченную понизу кровью гонца.
Что?.. «Согласны с вашим предложением приказываем немедленно начать отвод дивизии на рубеж сохраняя материальную часть и продовольственные припасы» Какое ещё «наше предложение»?!
Наше предложение отвести войска в случае угрозы окружения. Я его отправила заранее. На всякий случай. Потому что знала, Миша: ты-то решишь стоять насмерть и не отступать ни на шаг.
Ах ты ж!..
Ну, можешь меня изругать, даже матом. Ирина Ивановна пожала плечами. Вот только бойцы наши едва ли захотят тут ложиться все, в безвестных степях. Командование фронта знает, что делает, и подкрепления идут. Нельзя белякам дать по частям разбить сперва нас, а потом и эти свежие дивизии.
Жадов тяжело вздохнул.
Тогда будем отходить. Но только вот что, товарищ Шульц ещё раз такое устрошь сразу просись в тот же штаб фронта. Я тут командую, а не ты!
А я тут для того, чтобы ты, дорогой начдив, не угробил бы разом всю свою дивизию! не поддалась товарищ Шульц. Ни военспецов у тебя, Миша, ни военного образования; сердце горячее, руки чистые, совесть больная всё верно; только, чтобы полками командовать, ещё кое-что нужно. Почему беляки теснят нас?.. Вот то-то же. А где в частях военспецы толковые