Шрифт
Фон
Перевод М. Квятковской
Продажному судье
Вникать в закон занятие пустое,
Им торговать привык ты с давних пор;
В статьях статьи дохода ищет взор
Мил не Ясон тебе руно златое.
Божественное право и людское
Толкуешь истине наперекор
И купленный выводишь приговор
Еще горячей от монет рукою.
Тебя не тронут нищета и глад;
За мзду содеешь с кодексами чудо:
Из них не правду извлечешь, а клад.
Коль ты таков, то выбрать бы не худо:
Или умой ты руки, как Пилат,
Иль удавись мошною, как Иуда.
Рассуждение о том, что имеющий многие богатства беден
Не накоплять, но щедрою рукою
Дарить вот, Казимир, к богатству путь;
Пусть шелком Тира ты оденешь грудь
Нет места в ней душевному покою.
Ты господин, но вижу пред собою
Всю твоего существованья суть:
Ты раб своих забот, не обессудь,
В плену томимый собственной алчбою.
Ты душу златом мудрости укрась,
Не попусти ее стать гробом злата,
Поскольку злато перед богом грязь.
Не верь богатству слово неба свято,
Вот правда: обделен на свете сем
Бедняк во многом, а скупец во всем.
Покой и довольство неимущего предпочтительней зыбкого великолепия сильных мира сего
Пусть стол в заморских яствах у вельможи.
Мне с кружкой кислого вина не хуже.
Уж лучше пояс затянуть потуже,
Чем маяться без сна на пышном ложе.
Храни на мне мой плащ дырявый, боже,
Прикроет он от зноя и от стужи.
Я не завишу от портных; к тому же
И вору мало выгоды в рогоже.
Мне трубочка моя подруги ближе;
Чтоб влезть повыше, я не гнусь пониже,
Не жертвую покоем ради блажи.
Похмельная отрыжка лучше дрожи.
Пускай деляга лезет вон из кожи,
Мне вакховы дары, ему куртажи.
Картины из жизни кабальеро, предающихся праздности
«Была вчера прелестна донья Ана!»
«Я обожаю ледяную воду».
«Форейторы пусть подождут у входа».
«Немедля денег раздобудь, Кинтана!»
«Граф, ваш слуга. Уже рассвет? Как странно!»
«Рысак отменный, и видна порода».
«Эй, кучер, стой!» (Дворцовые ворота.)
«Где камердинер мой? Позвать болвана».
«Король кивнул, и очень благосклонно».
«Клянусь вам честью, что за шут! Умора!»
«Одры кузена добредут не скоро».
«Цыганочке вручите два дублона».
«Ах, все шуты мошенники и воры».
Столичные сеньоры,
Пустые болтуны и вертопрахи,
Забыв о совести и божьем страхе,
Ведут такого рода разговоры.
удавись мошною, как Иуда. По испанскому поверью Иуда повесился на своем длинном кошеле (то есть мошне).
Перевод А. Косе
Бурлескная летрилья
Посетив разок Мадрид
Вот какой узрел я вид.
Видел времени щедроты:
То, что было тополями,
Нынче сделалось пеньками;
Видел мост, его пролеты
Так забили нечистоты,
Что вода едва сочится;
Видел: щебетали птицы,
Люди плакали навзрыд.
Вот какой узрел я вид.
Видел много лекарей,
Что внезапно стали нищи,
Переправив на кладбище
Всех недуживших людей;
Видел: клялся брадобрей,
Что, мол, вовсе нет работы
И что в кошельке с субботы
Ни монетки не звенит.
Вот какой узрел я вид.
Видел голод, столь голодный,
Что глотать отвыкла глотка,
Что на нем уже чесотка
Сдохла, став совсем бесплотной;
Видел я, как благородный
Дон не вылезал из долга,
И я думаю, что долго
Долга он не возвратит.
Вот какой узрел я вид.
Видел сотни родников:
Хоть водой они обильны,
Жажду утолить бессильны
Это очи бедняков;
Видел множество домов,
Толпы сирых и бездомных;
Видел, что в церквах огромных
Пламя свечек не горит.
Вот какой узрел я вид.
Видел город, что судьбою,
Столь к нему неблагосклонной,
Был низвергнут с небосклона
И повержен над рекою.
Кто бы вынесть мог такое?
Пронята его страданьем,
Речка с горестным рыданьем
От него стремглав бежит.
Вот какой узрел я вид,
Посетив разок Мадрид.
Его величеству королю Филиппу IV. Мемориал
Король и католик, пресветлый властитель,
От бога ниспосланный нам повелитель!
Я, твой прямодушный и верный вассал,
К стопам твоим ныне с мольбою припал.
Открыв тебе правду, у неба прошу я,
Чтоб слово мое не пропало впустую;
Я, старый слуга твой, чей доблестен род,
Молю: не чуждайся монарших забот!
И пусть на нижайшее это прошенье
Тебе добродетель подскажет решенье.
Хотя от налогов столица вольна,
Подобно провинции, платит она.
Но наши рыданья звучат слишком глухо,
Они твоего не касаются слуха;
Тем паче не ведаешь ты, мой король,
Обеих Кастилий страданья и боль.
Взгляни же: нарядом былым не блистая,
Теперь Андалусия ходит босая.
Заморскому злату у нас грош цена,
А сыты ль пославшие дань племена?..
С арробы прокисшего в бочках осадка
По девять реалов, да с масла десятка,
С ягненка по восемь реалов берут,
На прочее также налоги растут.
Здесь рыбы не ловят, мрет рыба от смеха!
Дешевле налога улов вот потеха!
Бог, тварь создавая, предвидеть не мог,
Что твари дороже с той твари налог.
Все предки твои не смогли, без сомненья,
С испанца взять больше, чем в наше правленье.
Народ опасается: как ему жить,
Когда и за воздух придется платить?
Хоть небо дары припасло для отчизны,
Их как бы и нет из-за дороговизны,
И, если в нужде дворянин занемог,
Навряд ли получит он хлеба кусок.
В Испании с мужеством нынче не густо,
Поскольку питает его лишь капуста;
А хунта, коль это барыш принесет,
Живого испанца с костями сожрет.
Без пенсии вдовы, без хлеба сироты
Ждут ныне защиты и отчей заботы.
Внемли разве в сердце твое не проник
Шрифт
Фон