Шрифт
Фон
Перевод А. Косе Перевод А. Косе Перевод А. Косе Перевод А. Косе Перевод А. Косе Перевод А. Косе Перевод А. Косе
Наслаждаясь уединением и учеными занятиями, автор сочинил сей сонет
Здесь у меня собранье небольшое
Ученых книг, покой и тишина;
Моим очам усопших речь внятна,
Я с мертвыми беседую душою.
И мудрость их вседневно правит мною,
Пусть не всегда ясна всегда нужна;
Их стройный хор, не ведающий сна,
Сон жизни полнит музыкой немою.
И если смерть великих унесла,
Их от обиды мстительной забвенья
Печать о, славный дон Хосеф! спасла.
Необратимые бегут мгновенья,
Но всех прекрасней те из их числа,
Что отданы трудам блаженным чтенья.
Дон Хосеф Хосе Антонио Гонсалес де Салас (1558? 1651), испанский гуманист, издатель и друг Кеведо; поэт послал ему этот сонет незадолго до своего ареста.
Перевод А. Косе
О том, что происходило в его время, Кеведо рассказывает в следующих сонетах
I
Четыре сотни грандов круглым счетом;
Титулоносцев тысяча и двести
(Что за беда, коль кто-то не на месте!)
И брыжей миллион, подобных сотам;
Нет счету скрягам, подлипалам, мотам,
Побольше их, чем сладких слов у лести;
Тьмы стряпчих, чья стряпня погибель чести,
Беда и горе вдовам и сиротам;
Иезуиты, что пролезут в щелку,
Все дело в лицемерье и в расчете;
И месть и ненависть за речью лживой;
Немало ведомств, в коих мало толку;
Честь не в чести, но почести в почете;
Вот образ века, точный и правдивый.
II
Подмешивали мне в вино чернила,
Как паутиной, оплели наветом;
Не ведал я покоя, но при этом
Меня ни злость, ни зависть не томила.
По всей Испании меня носило,
Я был замаран мерзостным памфлетом,
Вся мразь меня старалась сжить со свету,
Вся сволочь мне расправою грозила.
О кабачок, храм истины! О кубки!
О вольное житье отпетой братьи!
О резвые дешевые голубки!
Пусть состоит при королях и знати,
Кто в честолюбье ищет благодати,
А мне милее выпивка и юбки.
На смерть графа Вильямедьяны
Оплачь его, изгнанница Астрея,
Он был недолгим гостем в жизни дольной;
Перо и речь он отдал мысли вольной
И, слову жизнь даря, играл своею.
Он лебедь был, и, с ветром спорить смея,
Дивил он песнью дерзкой и крамольной.
Не ведал он, что смерть тропой окольной
Шла с каждым звуком песни все быстрее.
Записывай же злое назиданье
Своею кровью, что на ране стынет,
Тебя навек безмолвью обрекая:
«Кто сердце выскажет, тот сердце вынет.
Где речь вина, немотство наказанье.
Я не молчал и молча умираю».
Предостережение Испании в том, что, став владычицей многих, возбудит она зависть и ненависть многих врагов, а потому ей всегда надо быть готовой оборонить себя
Гот, житель горных ущелий, сумел
Объединить вместе графства Кастилии;
К быстрому Бетису, к водам Хениля
Вышли наследники доблестных дел.
Ты получила Наварру в удел;
Брак с Арагоном (брак равных по силе)
Дал тебе земли Обеих Сицилии;
Гордым Миланом твой меч овладел.
Ты Португалию дланью железной
Держишь. Приводит Колумб-мореход
Готов к пределам земли неизвестной.
Но берегись, чтоб враги в свой черед,
Соединившись, не взяли совместно
Все, что как дань тебе каждый дает.
Граф Вильямедьяна Хуан де Тирсис-и-Перальта (15821622) испанский поэт, автор многих лирических стихов и политических сатир; был убит в Мадриде неизвестными лицами, как полагали, по приказу короля.
Астрея в греческой мифологии прозвище богини справедливости Дике, дочери Зевса и Фемиды, богини правосудия, означавшее Звезда-дева.
Перевод Л. Цывьяна
Причины падения Римской империи
Фавор, продажная удача боги,
Вся власть у злата, что с добром в раздоре,
Кощун и неуч в жреческом уборе,
Безумье и стяжанье в белой тоге;
Достойный плахи в княжеском чертоге,
И в утеснении людское горе,
Науки, ум в опале и позоре,
В чести спесивец, пустозвон убогий.
Вот знаки, что согласно предвещают
Твое падение, о Рим надменный,
И лавры, что чело твое венчают,
Гласят о славе, но таят измены
И гром карающий не отвращают
Зовут его на капища и стены.
Сколь ни могуществен оскорбитель, он оставляет оскорбленному оружие для отмщенья
Вельможа, берегись затронуть честь
Того, кто нищ, но силою гордится:
Знай, коль сребра и злата он лишится,
Оставишь сталь ему, чтоб счеты свесть.
Оставишь право на святую месть,
Оружие, чтоб торжества добиться:
Народ голодный смерти не боится,
Мечи у нищего народа есть.
Кто верную свою погибель видит,
Тот более погибели самой
Ее причину злую ненавидит.
Своей обиде предан он душой:
Тем, кто его ограбит и обидит,
Он отомстит и отомстит с лихвой.
Сонет о том, сколь обманчива окажется наружная видимость, если судить по истинной внутренней сути
Ты смотришь, как проходит горделиво
Сей великан над праздничной толпою?
Так знай внутри он весь набит трухою,
Простой носильщик тащит это диво.
И кукле карнавальной терпеливо
Дарит он жизнь и дух своей рукою.
Но тем, кто знает, что она такое,
Смешон ее убор и вид спесивый.
Таков величья образ преходящий,
Которым суетно тиран гордится,
Роскошный мусор, пестрый и блестящий.
Ты видишь, как венец его искрится,
Как, ослепляя, рдеет багряница?
Так знай, внутри он только прах смердящий.
Равное преступление почитается неравным, если не равны свершившие оное
Коль Клиту суждена за преступленье
Петля на шею, а Менандру трон,
Кто будет, о Юпитер, устрашен
Пред молнией, что стынет в промедленье?
Когда б ты дубом был от сотворенья,
Не высшим судией, чей свят закон,
Твой ствол кричал бы, кривдой возмущен,
И, мраморный, ты б вопиял о мщенье.
За малое злодейство строгий суд,
Но за великое на колеснице
Преступника в венце превознесут.
Клит хижину украл, и он в темнице;
Менандр украл страну, но люди чтут
Хищенье подвигом его десницы.
Шрифт
Фон